Дно было каменным, покрытым тонким слоем песка и ила, и Алина, счастливая до невозможности, долго оттиралась от грязи и промывала волосы. Раз за разом она намазывалась мягким илом, похожим на мыло, а затем вставала на каменную ступеньку под теплые струи широкого водопада и закрывала глаза, обмываясь."
"Кожа уже скрипела от чистоты, в голове стало пусто и гулко, а принцесса все не могла выйти из-под тяжелых струй, представляя, что она дома, во дворце, и стоит под душем, и откроет сейчас дверь в свою комнату… попробовала отключиться, потянуться к своему туринскому телу, как делала это каждый день, но опять ничего не вышло.
И Алина, вздохнув, уперлась руками в каменную стену за водопадом, позволяя воде массировать плечи, расслабила крылья, опустив голову, и почти задремала от удовольствия.
Максимилиан Тротт
Макс увидел ее, едва вышел на берег — принцесса как раз поворачивалась под водопадом, и белое ее тело, казалось, светилось во тьме. Она заметила его и замерла, не прикрываясь, — зеленые глаза мерцали, шумела вода, и Тротт отвернулся, скидывая на землю у костра косулю и коренья, по вкусу похожие на морковь — только здесь они были круглыми, как редиска, и фиолетовыми.
Он, освежевав добычу и закинув потроха и кожу далеко в лес, уже нарезал мясо, уже настрогал колышков для запекания, а перед глазами все стояло тонкое тело, по совершенным линиям которого струилась вода.
Алина Рудлог была невозможно красива. Невозможно притягательна. И если бы дело было только в плотском желании — оно имело рациональные причины, и с ним Тротт прекрасно умел справляться.
Нет, неизведанное, щемящее чувство в груди было непозволительным и болезненным, и почти пугало своей новизной. И неподвластностью.
Тротт очень надеялся, что его умопомрачение не фатально, и после возвращения на Туру изоляция, самодисциплина и работа позволят избавиться от неуместных эмоций.
Принцесса в конце концов вышла на берег — Макс, так и не поднимая глаз, слышал, как роется она в сумке совсем рядом, как вытирается, одевается.
Шея болела от желания повернуться и посмотреть. Но он посмотрел только когда она села на траву напротив, поджав ноги к себе и расчесывая волосы прихваченным из поселения гребнем. Глаза у нее были красными, как у кролика, лицо распаренным, усталым, но улыбалась принцесса так блаженно, что он не смог не улыбнуться в ответ.
— Кажется, я накупалась на год вперед, — пробормотала она смущенно.
