— Я делаю то, что должен. Если бы вы пересилили себя в свою брачную ночь, то я всегда был бы для вас тем, кто выкупил свою жизнь вашей болью и вашим телом. Я не должен был трогать вас, зная, что вы пережили кошмар в твердыне, что вы попросту боитесь.
Алина горько улыбнулась, не отводя взгляд.
— Я ведь ничего больше не боюсь, лорд Макс, — прошептала она. — Только потерять вас.
— А сейчас в этом нет смысла. Вы лишь получите лишнюю эмоциональную привязку к тому кошмару, что пережили здесь. А вы должны жить дальше без кошмаров, — он перевел дыхание.
Все-таки погладил ее по щеке — с нежностью, с тоской. — Вы так юны, чисты и невинны, принцесса. Вы… с вашим упрямством, наивностью и любознательностью… не должны были попасть в этот мир и не должны были привязываться ко мне. Вы вернетесь — и рано или поздно встретите человека, с которым построите жизнь без привязки к той грязи, что случилась с вами здесь. Вы вернетесь, погорюете обо мне и будете свободны.
Она тяжело засмеялась.
— Какой вы смешной, — сказала она зло.
— Вы бы тоже забыли меня, если бы сумели выйти?
От нее пахло сладкими ягодами и солеными слезами. Он не мог врать — и молча покачал головой.
— П-профессор, моя невинность осталась там, где меня пытались изнасиловать, — жестко напомнила она. — Не телесная, но душевная — да. Моя чистота осталась в лесах, где п-погиб наш отряд и где я впервые убила человека. Я чувствую себя старше на миллион лет. И это уже навсегда со мной. Да как вы не п-понимаете! — она прерывисто вздохнула. — Вы говорите так, будто мне удастся выйти.
Вы и мысли не допускаете, что это будет не так. Но ведь вы реалист! Вы понимаете, что мы уже сегодня можем погибнуть?
— Вы будете жить, — твердо пообещал он. Ее яростность задевала что-то в его душе, и дыхание становилось тяжелее, и сердце ускорялось. — Я клянусь, что вы будете жить.
— Мы могли погибнуть к-каждый день с момента, как я оказалась здесь, — горячечно, лихорадочно говорила она, глядя ему в глаза. И в ее взгляде было столько боли и отчаяния, что ему самому становилось больно.
— Мы можем погибнуть сегодня! И я не хочу умереть, не познав, что такое — быть с человеком, которого любишь. Боги, да мне страшно умереть, понимая, что я даже никогда не целовалась по-настоящему!
Его брови невольно приподнялись.
— Я припоминаю иное, — осторожно сказал он. — После нашего брачного обряда… я совершенно точно вас целовал. И это было вполне по-настоящему.
— Да я не успела ничего понять! — возмутилась она, яростно сверкая глазами.
