Люди, ближе и дороже которых для меня нет… не было. Скажите им, что я ни о чем не жалею. И что жизнь продолжается.
Алина помотала головой.
— Я не верю, что мы говорим об этом, — произнесла она тихо. Глаза ее лихорадочно блестели. — Я даже не верю, что мы прошли так далеко, лорд Макс! Но самое страшное, что я должна умирать от страха и тревоги за себя, но я ничего не чувствую. Я смотрю на тех, кто сегодня будет убивать нас, но мне настолько все равно, будто мы уже умерли. И только на вас я смотрю и…
— Это шок, — прервал он ее, бросив взгляд на портал через плечо.
Потрогал ладонью ее лоб, привычно взял за руку, чтобы коснуться большим пальцем под браслетом на запястье. — И место такое, магическое. Я тоже это ощущаю.
— Но я ведь действительно в каком-то смысле уже умерла, — сказала она глухо, не отнимая руку. — Той Алины, которая спустилась сюда, уже нет.
— Вы вернетесь на Туру, и все, что было тут, забудется, — пообещал Тротт. — Наша психика милосердна и мы забываем тяжелые времена.
— Вас я никогда не забуду, — тяжело повторила она уже не раз сказанное.
Подняла руку, погладила его по плечу, по заросшей щеке — и он поймал себя на том, что хочет потереться об ее ладонь. Перехватил ее руку. Сжал у лица, собирая остатки разума.
— Вас не смущает, что ваш друг может наблюдать за нами сейчас?
Она покачала головой.
— Мне уже все равно, — и она, осторожно высвободив ладонь, погладила его по голове. — Как и на то, что будет со мной. Но я не могу принять, что вы сегодня умрете.
Что вас больше не будет. — Алина скользнула рукой на его губы и мягко, неуверенно обвела их пальцами. Так, что он почувствовал, как дрожат ее рука. — Разве вам не страшно?
Он не мог отступить. Не мог двинуться с места.
— Мне страшно, — сипло проговорил он. — Я бы очень хотел выйти с той стороны… с вами.
Алина молчала, глядя на него сияющими зеленым глазами. Губы ее были приоткрыты, и он выдохнул, склоняя голову, и сделал то, что так давно хотел — коснулся губами ее обнаженного колена.
Хоть это себе позволить. Хоть немного.
Тлеющее желание ударило в кровь — и он застонал, скользнул на второе, прижимаясь губами к ее коже. Он бы с ночи до утра мог целовать ее — так сладка она была. Но у него не было на это времени. И права не было.
Он выдохнул и отпрянул, шатаясь, словно пьяный. В голове шумело.
Принцесса смотрела на него — и в глазах ее стояли слезы.
— Никто не хочет умирать, Алина, — проговорил он, выталкивая слова из сведенного горла.
