— Вы, лорд Тротт, как-то резко предпочли целовать другие места! А я была так напугана, что ничего не запомнила!
Последнее Алина почти выкрикнула ему в лицо, и он качнулся навстречу этой ее ярости, привлекая к себе, и поцеловал прямо в сердито поджатые губы — они, ягодные, теплые, сразу дрогнули, расслабляясь, раскрываясь. В глазах ее близко-близко плескалось изумление — он сжал ее сильнее, и принцесса сдавленно, тихо застонала ему в рот, обводя языком его губы. По телу его прошла дрожь, и ушли все звуки и ощущения, кроме прижатого к нему горячего тела, нежного тепла и дыхания, неуверенных и воспламеняющих кровь ласк языка, легких пальцев в его волосах на затылке.
Он целовал ее так, будто она всегда принадлежала и будет принадлежать ему — нежная, отважная девушка, словно созданная специально для него. И когда отстранился, мир продолжал вращаться вокруг, никак не желая собираться в реальность — реальной была только Алина Рудлог, которая смогла сделать его сердце снова живым.
— Теперь вам не страшно умирать? — спросил он хрипло, переводя дыхание.
Она посмотрела прямо ему в глаза — припухшие губы, блестящие глаза. Покачала головой.
— Теперь еще страшнее, профессор.
— И верно, — пробормотал он, подхватывая ее на руки.
— Куда вы меня несете? — спросила принцесса, щекоча губами его шею.
— Целовать вас, — пробормотал он. — Так, чтобы нам обоим было не страшно умирать, Алина.
Она улыбнулась ему в шею.
— Сейчас мне совсем не страшно, лорд Макс.
— Макс, — попросил он хрипло.
— Хочу услышать, как ты зовешь меня по имени.
— Макс, — прошептала она послушно и осторожно провела языком по его коже.
Солнце чужого мира уже обняло край неба предвестником рассвета, когда Тротт бросил полотно среди мягких трав и опустил на нее Алину Рудлог. Он опустился рядом — и она стянула с него рубаху, и первой коснулась губами его груди. А затем позволила снять одежду с себя.
— Все правильно, — горячо шептала она ему в губы, пока он касался ее тела, гладил, ласкал, — все между нами правильно, Макс.
— Ты показал мне стихии… ты всему научил меня… Выживать и драться. Летать и убивать. Кому, как не тебе, учить меня любви, Макс?"
"Крылья ее ласкали его спину, а руки — легли на плечи, когда он, склонившись над ней, целовал ее ягодные нежные губы так, чтобы она точно никогда больше его не забыла — и принцесса отвечала, подаваясь навстречу, вцепившись в его плечи так, будто боялась, что он снова уйдет.
Но он никуда бы уже не мог уйти.
