Похоже, отдых пошел ей на пользу, потому что ругались мы долго и со вкусом. И остались полностью недовольные друг другом.
А буквально через полчаса, после того, как я легла спать, она, словно котенок, шмыгнула мне под бок, посопела виновато, и полезла обниматься.
Я не выдержала и разрыдалась. И она тоже. И полчаса мы ревели, освобождаясь от дикого душевного напряга этого безумного вечера.
— Мне завтра в больницу надо, Поль, пойдешь со мной? — тихо спросила Ленка.
— Что с тобой?
Я отчего-то опять подумала о плохом, сердце оборвалось.
— Все хорошо, мне надо, пойдем? Я боюсь одна. — Голос ее дрогнул.
— Что за врач?
— Гинеколог.
— Лена! — я села на кровати, тревожно вглядываясь в ее лицо.
Но сеструля, хитрая зараза, отвернулась и смущенно потупила глазки.
— Поль… Давай завтра, пожалуйста… Пожалуйста…
— Ладно.
Я легла обратно, утянула ее к себе под бок, обняла. Завтра, так завтра. Сил переживать и думать еще и об этом не было.
А утром, выйдя на нервах покурить на крыльцо поликлинники, пока Ленка была на приеме, я с недоумением разглядывала еще один здоровенный черный внедорожник и думала, что, пожалуй, надо будет попросить Пашу купить себе другой.
Потому что все, как инкубаторские, честное слово.
А потом двери внедорожника открылись, и два ловких молодых парня просто и легко подхватили меня под локти и утащили в машину. Прямо на глазах мамочек с колясками и старушек с анализами. И, естественно, что ни те, ни другие не бросились защищать меня и отбивать у бандитов.
34
— Носорог, тварь, верни мою сестру, сука!
Паша как раз собирался звонить казачке, чтоб предупредить о том, что теперь за ней будет охрана везде ездить, а то мало ли, вдруг утром не заметила, когда раздался звонок с незнакомого номера. Он взял трубку. А там вот это.
Он сразу понял, что что-то произошло. Прям реально с первого слова. Мелкая дрянь с грязным языком, который, очень хотелось верить, Миша Лысый либо отчистит, либо отрежет в конце концов, орала, как ненормальная.
А он держал трубку и ощущал, как все внутри замирает. Леденеет. Коркой покрывается.
И все присутствующие в кабинете в этот ранний час тоже это почувствовали.
Батя, со сноворкой и чутьем охотничьей собаки, сразу сделал стойку на Пашино изменившееся выражение лица.
А Миша Лысый, который, как выснилось, кроме того, что за малолетками гонялся, еще и доверенным лицом Сухого был, услышал знакомые обороты речи из трубки Носорога и тоже застыл.
