Если оно и есть, то сокрыто в самом гончаре.
— Не сокрыто здесь никакого волшебства, — откликнулся Аннло, не отрываясь от работы. — Дар — возможно. Но дар, который взлелеян неустанным трудом.
— Если бы я мог сделать вещь такой красоты, любой тяжкий труд был бы мне в радость, — вздохнул Тарен.
— Тогда садись, — просто сказал Аннло, освобождая Тарену место за гончарным кругом. — Попробуй мять и лепить глину сам. — На протесты Тарена, опасавшегося испортить наполовину сделанный сосуд, гончар только рассмеялся.
— Ты, конечно же, испортишь его. Тогда я брошу его обратно в корыто, смешаю с остальной глиной, и рано или поздно она послужит мне снова. Запомни, все на свете теряет форму и обретает ее опять.
— Но та частица труда, то искусство, которое ты вложил в этот сосуд, ведь будут потеряны навсегда, — возразил Тарен.
Гончар покачал головой.
— Не совсем так. Мастерство не похоже на воду в глиняном горшке, которую вычерпывают ковшом до донышка, пока горшок не будет пустым. Нет, чем больше вычерпываешь, тем больше остается.
Мастерство прибавляется по капле, Странник. А теперь смотри внимательно. Руки ставишь так. Ладони раскрыты. Большие пальцы — сюда.
В первое мгновение Тарен почувствовал, как глина просачивается сквозь пальцы, утекает, оседает под ладонями. Но вот она послушно собралась и закружилась в его руках, задышала, чуть заметно распирая ладони. И сердце Тарена забилось от радости. Гордость от того, что он выковал свой собственный меч и соткал плащ своими руками, померкла перед новым его открытием, перед безмерным счастьем творения, от которого ему хотелось петь и кричать.
Но в последний момент руки его дрогнули, и выпестованная ладонями глина покосилась. Аннло остановил круг. Первый сделанный Тареном сосуд был таким уродливым и кривобоким, что, несмотря на огорчение, он сам не удержался от смеха.
Аннло хлопнул его по плечу.
— Неплохо, Странник. Первая чашка, которую я сделал, была ни на что не похожа… и, пожалуй, хуже твоего уродца. Ты почувствовал глину.
Но до того, как ты научишься ремеслу, ты должен изучить ее. Вырой глину, просей через решето и вымеси, познай ее характер лучше, чем характер самого близкого друга. Затем растолки пигменты для глазури, пойми, как ведет она себя в пламени печи при обжиге.
— Аннло Велико-Лепный, — тихо, с мольбой сказал Тарен, — ты научишь меня своему ремеслу? Это дело мне по-настоящему по душе.
Аннло колебался несколько мгновений, пристально вглядываясь в Тарена.
