Убегай при лае собачьей своры, таись при звуке шагов охотников. Распластывайся в страхе при шорохе листьев и дрожи от колыхания бесшумной тени.
Драгоценный камень ослепительно сверкнул. Костлявая рука Морданта вытянулась над лежащим бардом. Тарен услышал вскрик Ффлевддура, но голос барда заклокотал и умер в его горле. Гурджи пронзительно завизжал, и, застывший от ужаса Тарен увидел, что барда больше нет рядом с ним. В руке Морданта, яростно дергая лапками, бился серовато-коричневый заяц.
С резким смехом Мордант поднял зверька над головой и презрительно скривился, потом небрежно швырнул зайца в плетеную корзину рядом с клеткой Карр.
Колдун сделал шаг и склонился над Гурджи, у которого страха выкатились глаза и безмолвно, словно у рыбы, открывался и закрывался рот.
Тарен попытался разорвать верёвки. Мордант поднял сверкающий камень.
— Это существо, — медленно проскрипел он, — это полуживотное совершенно бесполезно. Слабый раболепствующий зверь, будь всегда слабым и стань добычей сов и змей!
Тарен изо всех сил пытался разорвать свои путы.
— Ты погубил нас, Мордант! — вскричал он. — Но твое собственное зло погубит и тебя!
Драгоценный камень сверкнул вновь. Там, где лежал Гурджи, на задних лапках стояла серая полевая мышка. Она вдруг встрепенулась и юркнула в темный угол комнаты с пронзительным писком.
Мордант устремил свой ледяной взгляд на Тарена.
Глава 9
Рука Морданта— Твоя судьба, — сказал Мордант, — твой удел будет иным. Нет, ты не затеряешься в лесных зарослях, в грязной луже или в темной норе.
Ты надеешься, что мои планы рухнут? Что ж, ты останешься моим пленником и сам своими глазами увидишь мой триумф. Но в кого же превратить тебя? В собаку, униженно клянчащую объедки с моего стола? В орла, сидящего в клетке и изнывающего от тоски по свободному простору небес?
Драгоценный камень Ангарад сверкал в пальцах Морданта. Отчаяние сковало Тарена. Он напряженно, не отрывая глаз, смотрел на украшение, как пташка, завороженная змеей. Сейчас он завидовал несчастным Гурджи и Ффлевддуру.
Когти ястреба или челюсти лисицы все же положат рано или поздно конец их жалкому существованию. А его собственные дни будут тянуться бесконечно в медленной агонии плена, в унижении и рабстве, пока жестокая рука Морданта не захочет прервать их тягучую череду.
Усмешка колдуна каплей яда стекла с его тонких губ. Когда Мордант снова заговорил, Тарен вдруг почувствовал, что крохотное теплое тельце прижалось к его запястьям, стянутым за спиной веревками.
