Он умолк и вдруг с любопытством стал разглядывать барахтающуюся в мутной воде лягушку. — Послушай, старина, — осторожно спросил бард, — на что похоже быть лягушкой? Интересно мне.
— Мокро! Вот на что это похоже! — резко квакнул Доли. — Мокро! Липко! Гадко! Если мне казалось, что превращаться в невидимку неудобно, то это во сто раз хуже! Это похоже… о, не лезь ко мне со своими глупыми вопросами! Какая тебе разница? Ты не собираешься становиться лягушкой, а я уже кое-как приладился. Есть гораздо более важное дело.
Лягушка, или, вернее, Доли, запыхтела.
— Да, вы можете спасти меня, — проговорил он, — Если кто-то вообще теперь сможет сделать это, — Странные вещи все-таки творятся…
— Да, и мне так кажется — вставил Ффлевддур, — во всяком случае то, что с тобой сотвори…
— Ффлевддур, дай ему сказать, — оборвал барда Тарен — На карту поставлена его жизнь!
— Странные вещи, — продолжал Доли, — необычные, нарушающие весь порядок и ход вещей. Во-первых, не так давно до короля Эйддилега дошла весть, что в нашем королевстве на дне Черного Озера кто-то похитил сокровища Красивого Народа.
Похитил и скрылся с самыми ценными камнями. Это редко случалось за всю историю Праидена.
Ффлевддур изумленно присвистнул.
— Зная Эйддилега, могу вообразить, как он рассвирепел.
— Но не из-за каких-то там камней, — ответил Доли. — У нас их более чем достаточно. Он рассердился, во-первых, что кто-то добрался до сокровищ, а во-вторых, посмел взять их. Смертные не рискуют обычно нарушать покой Красивого Народа.
— Мог это быть Аровн или кто-то из его слуг? — спросил Тарен.
— Я сомневаюсь, — покачал головой Ффлевддур, насколько мне известно, даже Хозяин Аннувина очень осторожен с Красивым Народом.
— Хоть раз сказал что-то разумное! — проворчал Доли, — Нет, не Аровн. Мы уверены в этом. Но у нас только донесение от поста на Княжеских холмах. А придорожный пост Красивого Народа, поставленный в этих местах, молчит… Вот что само по себе очень странно.
Доли забавно покивал своей лягушачьей головкой.
— Эйддилег выслал вестника, — булькнул он, погружаясь в воду и выныривая, — чтобы разведать всё вокруг и докопаться до причин происшедшего.
Но тот не вернулся. И ни единой весточки от него. Эйддилег выслал другого. То же. Тишина. Молчание. Мёртвая тишина.
Лягушка, отдуваясь и растопырив лапки, лежала на воде, словно зеленая перчатка. Лишь раздавались тяжкие вздохи и какое-то глухое ворчание Доли. Потом он недовольно пробурчал:
— Вы можете догадаться, кого выбрали третьим.
