А может быть, ты бард? Или чудовище? Хотя чудовищ у нас давно не бывало.
— Ни тот, ни другой и ни третий, — буркнул Тарен, впрочем польщенный тем, что Эйлонви принимает его за одну из таких значительных особ.
— Тогда кто же ты?
— Я — Помощник Сторожа Свиньи…
Тарен снова спохватился, прикусил губу, но поздно: слова сорвались с языка и теперь оставалось только успокаивать себя, что девчонка выпытала у него не так уж много и слишком легкомысленна, чтобы использовать это немногое им с Гвидионом во вред."
"— Как очаровательно! — восхитилась Эйлонви.
— Ты разговорился со мной! Может быть, и тот малый в соседней темнице тоже скажет мне несколько слов?
— Расскажи мне о нем, — быстро сказал Тарен. — Он, значит, жив?
— Не зна-аю, — протянула Эйлонви. — Я ведь только взглянула на него сквозь решетку. Он совсем не двигается. Но думаю, жив. Иначе Акрен уже давно скормила бы его воронам. А теперь, если не возражаешь, подай мне мою игрушку.
— Я не могу этого сделать, — сказал Тарен. — У меня связаны руки.
Голубые глаза расширились от удивления.
— Да? Это меняет дело. Придется мне самой зайти к тебе и взять ее.
— Не получится, — усмехнулся Тарен. — Разве ты не видишь, глупышка, что я заперт?
— Конечно вижу, — спокойно ответила Эйлонви. — Но глуп ты, если полагаешь, что темницы бывают не заперты. И вообще, Тарен из Каер Даллбен, ты удивляешь меня некоторыми своими странными замечаниями. Не хотелось бы тебя обижать, но ответь, требует ли работа Помощника Сторожа Свиньи хоть какого-нибудь ума?
Что-то грохнуло за решеткой.
Голубые глаза мгновенно исчезли. Тарен услышал нечто вроде глухой потасовки, вскрик, потом пронзительный визг и звук увесистого шлепка.
Голубые глаза больше не возникали. Тарен бросился ничком на солому. Мысли его путались снова. Мертвенная тишина одиночной камеры угнетала и давила. Он уже мечтал, чтобы Эйлонви вернулась. Это желание смущало его. Несомненно, она так же коварна и зла, как и все обитатели этого замка. И все же чем-то не похожа на них.
Может быть, ему просто хочется так думать о ней в его безысходном, безнадежном положении? Однако полностью поверить в злодейство Эйлонви он все-таки не мог. Так или иначе, но он просто жаждал снова услышать ее мелодичный голосок.
Решетчатый квадрат окна над ним потемнел. Ночь хлынула в камеру темной, холодной и сырой волной. В щели под дверью камеры что-то грохнуло, звякнуло, и Тарен различил в темноте что-то проскользнувшее внутрь. Это была неглубокая миска.
