Он осторожно понюхал плескавшуюся в ней жидкость, боясь, что еда отравлена. Но это оказалась вовсе не еда, а всего лишь несколько глотков теплой и затхлой воды. В горле так пересохло, что Тарен, будто зверек, приник ртом к миске и жадно вылакал вонючую воду.
Он свернулся на соломе калачиком и постарался заснуть, не прислушиваясь к боли во всем теле. Руки так опухли, что жесткие ремни глубоко врезались в кожу. Вместе со сном навалились кошмары, и Тарен проснулся от собственного крика. Он попытался уснуть снова. Но теперь под соломой услышал приглушенную возню и царапание.
С трудом Тарен поднялся на ноги. Царапание перешло в скрежет.
— Отойди! — донесся до него приглушенный голос.
Тарен удивленно огляделся.
— Сойди с камня!
Он сделал шаг в сторону. Голос определенно долетал из-под соломенной подстилки.
— Ну не могу я поднять его, пока ты, глупый Помощник Сторожа Свиньи, стоишь на нем! — совсем близко раздался сердитый голос.
Испуганный и ошарашенный, Тарен отпрыгнул и прижался к стене. Соломенный тюфяк медленно приподнялся.
Каменная плита под ним тоже приподнялась, и из-под земли в камеру проскользнула легкая грациозная тень.
— Кто ты? — вскрикнул Тарен.
— А кого, интересно, ты ожидал? — прозвенел в темноте голосок Эйлонви. — И пожалуйста, не устраивай столько шума! Я же сказала, что приду. О, вот и моя игрушка!
Тень метнулась к мерцающему шару, про который Тарен вовсе и забыл.
— Где ты? — закричал Тарен. — Я ничего не вижу…
— Только это тебя беспокоит? — спросила Эйлонви. — Так бы сразу и сказал.
Тотчас яркий свет ослепил его. Свет этот излучал золотой шар в руках Эйлонви. Тарен зажмурился.
— Что это такое? — прошептал он.
— Это? Моя игрушка, — просто сказала девушка. — Сколько раз мне еще повторять тебе?
— Но… но она светится!
— А что она, по-твоему, должна делать? Порхать пташкой под потолком? Блеять по-козлиному?
Теперь Тарен разглядел освещенную отблеском шара Эйлонви. Кроме огромных голубых глаз, у нее были удивительно длинные, ниже талии, рыжевато-золотистые волосы.
Лицо несколько надменное, но нежная кожа и чуть выступающие скулы делали его милым. Ее перепачканное глиной белое платье было перепоясано серебряной цепью с крупными звеньями. Серебряный полумесяц на тонкой цепочке посверкивал у нее на груди. По виду Эйлонви была на год или два моложе его, но ростом ему не уступала.
Эйлонви положила светящийся шар на пол, подошла к Тарену и развязала ремни, спутывающие его руки."
"— Я собиралась прийти побыстрее, — сказала она.
