Он заскользил по полу. Акрен тигрицей метнулась за ним и снова схватила, сжав в ладонях острый клинок в безумном порыве гнева. Ладони ее мгновенно заалели кровью. Губы искривились в змеином изгибе, глаза запали. Удар грома сотряс весь дворец, багровый свет озарил стены, и меч раскололся на куски.
— Вот так я и тебя сломаю! — пронзительно завопила Акрен.
Она протянула руку к стоявшим поодаль Детям Котла, что-то приказала им на незнакомом гортанном языке."
"Бледные воины шагнули вперед, схватили Тарена и Гвидиона и поволокли их из зала.
В темном коридоре Тарен попытался вырваться, метнулся к Гвидиону. Но один из воинов наотмашь ударил его по голове рукояткой кнута.
Глава 6
ЭйлонвиТарен очнулся на подстилке из грязной гнилой соломы, которая пахла так, будто на ней спал Гурги и все его родичи и предки разом. Над его головой светился бледный квадрат зарешеченного окна. Слабый солнечный луч упирался в грубый влажный камень стены. Мелкие квадратики света лежали на полу. Но мертвенный, тусклый свет этот лишь подчеркивал мрачную полутьму камеры с тяжелым нависающим и давящим потолком.
Когда глаза Тарена привыкли к желтому сумраку, он различил низкую окованную дверь с узкой щелью у самого пола. Вся камера была не больше трех шагов в поперечнике.
Голова раскалывалась от мучительной боли. Руки, стянутые за спиной крепким ремнем, опухли и ныли. Тарен лежал на вонючей подстилке и пытался вспомнить, что с ним произошло. Он не смел даже предположить, какая судьба постигла Гвидиона.
После того как бледный воин ударил его рукояткой кнута, сознание возвращалось к Тарену лишь на отдельные мгновения и перед ним мелькали разрозненные клочки воспоминаний. В следующий миг он снова проваливался в тошнотворную кружащуюся тьму. Он неясно видел себя то бессильно висящим на плече охранника, то мелькал перед глазами бесконечный ряд железных дверей в темном коридоре, то смутно слышался голос Гвидиона. Друг что-то кричал ему, от чего-то предостерегал, но ни слова не мог вспомнить Тарен.
А может быть, то была лишь часть его ночного кошмара? Он мог только догадываться, что Гвидиона бросили в другую подземную темницу. И значит, он жив? Тарен надеялся и страстно желал этого. Но не мог стереть из памяти мертвенно-бледное лицо Акрен, ее пронзительный визг и понимал, что эта кровожадная тигрица в ярости могла приказать убить Гвидиона.
И все же у него были причины надеяться, что его товарищ и спутник жив.
