На секунду ему показалось, что они остались одни во всем мире — он и эта маленькая колдунья с пронзительным взглядом. Он медленно поднес руку к горлу и почувствовал, как сильные токи, идущие от пряжки Адаона, пульсируют где-то в глубине его существа, прямо в сердце.
— Ты хитрила, лукавила с нами, Ордду, — прошептал он. — Ты увидела эту пряжку Адаона в тот самый момент, как я появился здесь. Ты знала, что это за вещь.
— Какая разница? — ответила Ордду. — Выбор принадлежит тебе. Ты торгуешься. Да, мы хорошо знаем эту брошь.
Первый из бардов, Миртин, сын Тиердваедда, сделал ее очень-очень давно.
— Но вы же могли просто убить нас и взять пряжку даром, — недоуменно пробормотал Тарен.
Ордцу снисходительно улыбнулась.
— Ты так ничего и не понял, бедный цыпленок? Пряжку, как знание, правду и любовь, надо отдать добровольно, иначе сила ее разрушится. А она на самом деле обладает необыкновенной силой. И это тоже тебе должно быть ведомо. Потому что бард Миртин заклял ее страшным заклятием и напитал ее снами, мудростью и подарил ей способность предвидеть и предсказывать.
С этой пряжкой даже такой утенок, как ты, может выйти из любой переделки с честью и славой. И, кто знает, может быть, стать соперником всем героям Придайна, даже Гвидиону, принцу Дома Доны.
Ордду продолжала пристально смотреть на него.
— Хорошенько подумай, утенок, — сказала она. — Если однажды отдашь, больше она к тебе не вернется. Стоит ли менять ее на Котел, который ты собираешься все равно уничтожить.
У тебя не останется ничего.
А брошь в руке Тарена пульсировала. И он с отчетливостью ощутил радость необыкновенных видений и прелесть нежнейших запахов, словно бы воочию увидел капли росы на дрожащей паутине. Он вспомнил, как с помощью этой драгоценной пряжки спас друзей от обвала. Перед его внутренним взором возникли восхищенные глаза Эйлонви. Ему слышались восторженные возгласы Гурджи, восхвалявшие его несравненную мудрость. Всплыл в памяти Адаон, доверивший ему брошь перед смертью.
Его переполняла гордость от той силы и тех мудрых знаний, которые дарила ему эта брошь. А стоящий у его ног отвратительный Котел, казалось, ухмылялся кровавым провалом громадного отверстия.
Тарен кивнул, потому что был не в силах вымолвить хотя бы слово. Потом собрал всю свою волю и с трудом проговорил:
— Да, я решил. Это та цена, которую я согласен заплатить.
Он медленно отколол пряжку и опустил ее в протянутую руку Ордцу.
