Хуже всего было то, что в коридоре столпились служанки. Она их видела через неплотно закрытую дверь. Так что вопли Лурдес стали достоянием всего коллектива.
– Никаким хвостом я не кручу! – процедила Диана, когда госпожа Пьес запыхалась кричать и взяла тайм-аут, чтобы набрать в грудь новую порцию воздуха.
– Да как это не крутишь! А что это было? Такой наглости набралась, с самим принцем за стол садиться!
– Он сам попросил.
– Принц? Попросил?! Да кто ты такая?! Королева Аквилении?!
От крика и возмущения хозяйка трактира стала красной как помидор.
Диана даже испугалась, что ее сейчас хватит удар.
– Успокойтесь, ничего не случилось, – поморщилась девушка. – Можно я пойду? У меня еще второй этаж не мыт.
Лурдес уставилась на нее с таким видом, будто впервые увидела.
– Ну, это уже верх наглости! Ты хоть понимаешь, что своим поведением подставляешь нас всех?
– Куда подставляю? – удивилась Диана. – Он сам пришел, я не звала.
– Нет, ну ты издеваешься?! У его высочества невеста есть! Сама герцогиня Инесс ди Ресталь! Он с ней в замке живет.
Если ей донесут, что принц какой-то замухрышке камзол со своего плеча подарил, да еще за стол усадил рядом с собой как равную, то нам тут всем жизни не будет! Она мой трактир по бревнышку разберет!
– Сомневаюсь, – проворчала Диана. – В такой свинарник никакая герццогиня точно не сунется.
Она сказала это негромко, но Лурдес услышала и осеклась. Захлопала ресницами, будто на нее вылили ведро холодной воды, и недоверчиво прошипела:
– Что? Что ты сказала про мой трактир?
– Что он похож на свинарник!
Диана дерзко вскинула голову.
Госпожа Пьес таращилась на нее, не в силах издать ни звука. Только ловила губами воздух, как пойманная рыба.
– Ты… ты… – еле проговорила она. – Да как ты смеешь! Что ты вообще понимаешь!
– Ага, – со злой усмешкой кивнула Диана, – где уж мне понимать? Я же всю жизнь прожила в трущобах и ничего приличного в жизни не видела! Знаете, дамочка…
Она разогнула спину и расправила плечи, становясь почти на полголовы выше Лурдес.
А затем продолжила тем самым тоном, каким дома отчитывала проштрафившихся работников на местах:"
"– Я две недели терпела. Можете меня увольнять, но я все же скажу. Кто-то должен открыть вам глаза! Это ваше заведение – просто помойка! Ни занавесок, ни приличных скатертей, ни какого-нибудь захудалого букетика на столах. А пол такой грязный, что его бесполезно мыть. Стекла мутные, в зале постоянно воняет прогорклым салом, кислой капустой и ливером.
