Сначала появляются зелёные точки на фоне глины, быстренько вытягиваясь в тонкие ростки. Через пять минут пустырь превращается в зелёное пастбище.
Белогривый подходит, принюхивается к свежей зелени, настороженно щиплет её и начинает жевать — медленно, с расстановкой, как будто разбирает вкус по оттенкам. Закончив, он поворачивает ко мне морду. Выражение у него такое, что и слов не надо:
«Не овсянка Лакомки, конечно… но жить можно.»
— Овса всё равно нет, — бросаю. — Так что ешь, что дают. Сюда скоро табун набежит.
Только сказал — и появляется путник на шестилапке. Оглядывается, щурится на траву, которая ещё вчера здесь не росла.
— О, луг! Но ведь тут раньше не было пастбища!
— Не было, — киваю. — Я его сделал. С тебя ползолотого, если хочешь пастись.
Он мнётся, почесывает шею.
— А… чего так дорого?"
"— А ты видишь ещё где-то траву? Дефицит товара — главное его качество.
— Всё равно дорого.
— Ну, дело твоё.
Путник уходит. Но надолго одиночество не затянулось. Вскоре на склоне появляются двое солдат-огромонов, верхом на ржущих, нервных шестилапках.
Лохматые от природы, они зачем-то ещё и напялили шерстяные безрукавки.
Один из них прищуривается:
— О, смотри, пастбище. Раньше тут не было…
— А ты кто такой? — спрашивает меня второй солдат.
— Это моё пастбище, — гордо сообщаю. — Сам вырастил. С вас четыре золотых за доступ. Пакет стандартный, без навоза.
Они переглядываются. Мгновенно надевают поверх шерсти свои каменные доспехи. Похоже, разговор предстоит серьёзный.
— Четыре золотых за траву⁈ Ты что, с ума сошёл⁈ — рычит один из огромонов, вскидываясь в седле. — Мы тебя сейчас тут в кашу сотрём, человечишка! С этой минуты это армейское пастбище. Конфискуется для нужд фронта!
Я даже не отвечаю.
— Фака? — Змейка урчит вопросительно, приподняв руки со смертоносным маникюром.
— Да зачем тебе возиться с этим мусором? — качаю головой.
— Как ты нас назвал?!!! — рыкают солдаты.
Если они Воины-каменщики — лучше разговаривать на их языке.
Вскидываю руку — и солдат накрывает каменный град.
Причём удар получился на редкость точный: их сдуло с седёл, как листовки во время бури. Шестилапки не то что не пострадали — наоборот, кажется, даже с облегчением выдохнули. Ещё бы — скинули с горбов каменные туши.
Через секунду солдаты оба лежат, засыпанные валунами. Торчат только локти да сапоги. Из-под груды булыжников доносятся в унисон два «у-у-уу».
Я отряхиваю ладони. Порядок.
И тут как по расписанию подходит караван.
