Один бедолага — местный, похоже — попытался подвести свою тощую шестилапку поближе к зелени. Только он опустил повод — тут же подлетели солдаты. Сняли его с седла. Шестилапку отогнали к армейскому табуну, хозяина же поколотили по рёбрам и спустили вниз со склона. Один из охранников даже прокричал, не без гордости:
— Это армейское пастбище, идиот! Твою лошадь конфискуем для нужд фронта!
Я, игнорируя солдатскую реплику, подвожу Белогривого к траве — тот нюхает, фыркает. Потом резко дёргает мордой в сторону, будто плюнул.
Ну, ясно. Трава — дрянь. Не по вкусу ему."
"Решаю: не буду бегать по лагерю в поисках генерала Гризла. Пусть сам ко мне придёт. А внимание привлечь — совсем не проблема. Для этого еду в город. На воротах стоят двое. Лохматые огромоны, высокие, как шкафы, и пахнут тоже как шкафы, в которых давно что-то умерло.
— За проход — десять золотых, — заявляет один.
— Вы что, с каждого огромона берёте по десятке? — удивляюсь я.
— Нет, — хмыкает второй.
— Только с неместных. Скажи спасибо, что вообще тебя не обобрали до нитки.
— Ну вот вам тогда, — говорю, доставая мешочек. — Заслуженные десять.
Метко кидаю огромону в руки звякнувший мешок и еду на Белогривом вглубь города. За спиной — довольный гогот. Шуршат мешком, рассовывают монеты по карманам. Уже делят, кто сколько.
И тут — бах!
Карманы стражников взрываются, а сами они в ужасе подпрыгивают. Под иллюзией монет я передал петарды, причём, как оказалось, неслабые.
Стражники с ором шарахаются в стороны и падают на землю, хлопая себя по разорванным штанам. У одного от страха мех встаёт дыбом, второй буквально поседел.
Как я и сказал, заслуженные десять.
Веду коня на самую широкую улицу и разглядываю вывески. Мой выбор падает на садовую лавку. Змейка остаётся снаружи — охраняет Белогривого, и лучше к Горгоне не подходить, если тебе дорога нижняя челюсть. Она и на коня рычит, когда скучно.
Внутри — пыль, мешки, запах старых корнеплодов.
За прилавком болтают двое огромонов. Один — коротышка, наглый, с бородкой как у крота. Второй — массивный, с руками как бочки, и большей частью только поддакивает первому.
— Мне нужны семена кормовой травы, — говорю без лишних расфусоливаний.
Коротышка даже не поднимает глаз:
— Вон мешки. Овсяница луговая, нормальная трава, если не загнётся.
— У меня не загнётся. Сколько?
— Десять медиков.
Ну хоть здесь ценники без перегиба.
