Обороты типа «Имею честь покорнейше просить Ваше Высокоблагородие соблаговолить учинить рассмотрение нижеизложенного прошения и воспринять оное к исполнению согласно установленным законодательным предписаниям…», от которых у меня самой зубы ломило, чередовались с «ввиду слабости женского разума в постижении таковых предметов, всецело вверяю сие дело Вашему превосходному рассуждению…» и «в случае отсутствия разъяснений буду вынуждена обратиться за руководством к Губернскому правлению».
Марья Алексеевна, как всегда, появилась в самое неподходящее время.
Спросив разрешения, пробежала глазами лист и расхохоталась.
— Добавь еще «уповаю на Ваше великодушие и благородство» и «душа моя пребывает в смятении».
— Вот уж нет! — фыркнула я, главным образом на последнюю фразу.
Подумав, приписала первую. Генеральша расхохоталась снова. Потом вдруг посерьезнела.
— Знаешь, милая, мы с моим Павлом Дмитриевичем оба молодые были, горячие. Помнится, как-то он так же меня довел. Два месяца он мне писал приказы, а я ему отвечала рапортами и прошениями о разрешении приготовить ему на ужин его любимую кашу.
Только оглядываюсь я назад и думаю: ведь могли бы мы эти два месяца не воевать, а любить друг друга, страстно да жарко.
С моего пера соскользнула клякса.
— К счастью, Кирилл Аркадьевич мне не супруг.
Она покачала головой, но, видимо, поняла, что продолжать не стоит.
— Какие заботы я могу с тебя снять сегодня?
Я перебрала свой мысленный список дел, в который добавлялись все новые и новые пункты.
— Займетесь медвежатиной, Марья Алексеевна?
Сколько получится, пустить на тушенку, а остальное засолить.
Вот когда я порадовалась, что в этой кухне посуды припасено на роту! Если собрать все горшки и помыть их как следует, то влезет довольно много мяса. В летней кухне печь маловата, поэтому туда лучше отправить девочек с готовкой, а в большую печь, русскую, что стоит дома, как раз и поставим горшки с будущей тушенкой.
— Я пошлю к себе за смальцем, — сказала Марья Алексеевна, выслушав меня.
— Твоего все горшки залить не хватит, а медвежий лучше на мази оставить.
Я кивнула.
— Спасибо.
— Странно, не помню я, чтобы Наташа с Настенькиной матушкой дружила, а рецепт у вас один, — добавила генеральша.
Я пожала плечами.
— Мало ли похожих рецептов?
— Может, и немало, а таких, на которые привилегии получены, по пальцам счесть.
— Погодите, — встревожилась я. — Так это значит, я не могу теперь тушенку… в смысле так приготовить мясо?
— Приготовить можешь.
