Но могу предположить, что…
Я сообразила, что Савелия и его возможные мотивы мы со Стрельцовым обсуждали только при Гришине, который тоже занят в расследовании, а остальных исправник, возможно, и вовсе не собирался ни во что посвящать.
— … что теперь становится яснее, кому и почему так мешала моя пасека. Пятьсот отрубов только цыбик чая.
Не говоря о вещах противозаконных и потому обсуждению в присутствии властей не подлежащих.
Гришин кхекнул. Варенька открыла рот и тут же закрыла — похоже, выволочка от кузена все же чему-то ее научила.
А еще я, кажется, поняла, почему староста с такой готовностью послушался Савелия.
Дело было не в привычке подчиняться. Собрать такую прорву травы и переработать ее невозможно в одиночку. Значит, староста был в доле, да и часть деревенских наверняка имели дополнительный приработок.
Которого я их лишила. И это еще одна головная боль. Да что же это такое: с одним разберешься — еще пяток дел навалится!
— Пожалуй, я… — начал Стрельцов.
Вздрогнул. — Охранка!
Марья Алексеевна закричала. Попыталась вцепиться в косяк и потеряла равновесие. Взметнулись юбки, раздался глухой удар, еще один.
Мои руки будто сами подхватили мешок — не такой уж легкий он оказался, но то ли страх, то ли магия придала мне силы — и швырнули под летящий по лестнице ворох юбок.
А сверху лестницы что-то застучало, равномерно пересчитывая ступени. Захлопнулась дверь, и стал виден огонек, падающий все ниже и ниже.
— Граната! — крикнул Гришин.
Конец второй книги"
