И как прикажете кого-то учить при таком раскладе?
— Зачем тебе азбука?
— Герасим попросил меня научить его читать.
— Он же немой!
— Потому и попросил.
— В самом деле, бедный, его же некому было научить. — Варенькины глаза загорелись. — О! Я его научу, и азбуку нарисую!
— А ты уже пробовала? В смысле, учить? — осторожно поинтересовалась я.
— Да, кузена.
Сама по себе представилась картина: Стрельцов сидит за партой, согнувшись в три погибели, коленки упираются в столешницу, а Варенька с учительской указкой наперевес что-то ему объясняет.
Я даже головой затрясла, прогоняя это видение. Как ни странно, помогло. Наверняка у Вареньки не один двоюродный брат.
Девушка не заметила моего замешательства.
— Тетушка у нас гостила. Ну, конечно, у них с матушкой были какие-то свои, взрослые дела, а Матвей все приставал ко мне: «Почитай да почитай». В конце концов я не выдержала и научила, чтобы отстал.
— Вот так сразу и научила? — не поверила я.
— Не сразу, конечно. Но через полгода он прибегал ко мне только за непонятными словами.
Полгода? Родственники гостили у них полгода? Да будет мне когда-нибудь покой в этом доме⁈
А с другой стороны, кажется, я уже привыкла и к Марье Алексеевне, у которой на любую ситуацию найдется байка из былых времен — сегодняшняя не считается! И к болтушке Вареньке, хоть мне иной раз хочется ее пристукнуть.
— Тетушка пришла в ужас, когда обнаружила, что Матвей читает."
"— А может быть, когда обнаружила, что именно он читает? — рассмеялась я, вспоминая бабушку и атлас по судебно-медицинской экспертизе.
Смущение Вареньки было лучшим ответом на мои слова.
— Не думаю, что Герасима заинтересуют романы… Но, может быть, жития святых или календарь? — предположила она.
— Давай начнем с азбуки. А потом подошло бы что-то из коротких и понятных историй. Вроде сказок, но совсем простеньких, в несколько слов. И еще понадобятся прописи…
Мы перебрались в кабинет. Я зарылась в шкаф в поисках хоть чего-то, похожего на азбуку. Одновременно я пыталась припомнить, видела ли где-то в доме книги.
Но кроме календаря в гостиной, житий святых, толстого пыльного тома, который генеральша вручила Вареньке в ее первый день пребывания без дела — и теперь он болтался в комнате, да книг во флигеле у Нелидова, которые я сама туда поставила, ничего припомнить не могла.
Беглый просмотр полок тоже ничего не дал, но едва я собралась перебрать по одному свалку книжиц и газет, как в дверь вплыла Марья Алексеевна.
