— Марья Алексеевна, при всем уважении, не хотела бы я оказаться на месте дамы, на которой женились только из чувства долга. Один поцелуй — и все? Женись? А если я не собираюсь…
До меня дошло, что я несу. Закружилась голова.
— Прошу прощения, господа, мне нехорошо, я вас покину. Варенька, будь добра, позаботься о гостях. Не стоит портить ужин моей… — Господи, чуть не брякнула «дурью». — Моим недомоганием.
— Я провожу вас, Глафира Андреевна, — сказал Стрельцов.
— Нет! Я сама, все в порядке.
Но «все» явно было не в порядке, потому что в глазах потемнело и я свалилась бы, не подхвати меня вовремя подскочивший исправник.
Последней моей внятной мыслью стало: «Чертова биохимия!»
12
— Ваше сиятельство, разрешите… — донеслось сквозь звон в ушах. — Прощения просим. Разрешите подойти, когда освободитесь?
— Не лезь под руку! — огрызнулся Стрельцов. — Завтра. Все завтра!
Почему провалиться сквозь землю от стыда — всего лишь метафора? Меня бы сейчас это вполне устроило. Мало того, что рухнула в обморок, будто изнеженная дамочка, так еще и жутко вовремя — как раз когда генеральша рассказывала о пользе падений в крепкие мужские объятья.
Так еще меня и тащат куда-то.
— Пусти! — Я попыталась дернуться, но меня сразу прижали так, что не пошевелиться.
— Успокойтесь, Глафира Андреевна.
Столько уверенности и силы было в его голосе, что я на миг расслабилась. И тут же разозлилась. Прежде всего — на себя. Ну и на него за компанию.
— Пустите! Я не мешок с картошкой, чтобы меня таскать!
— Вы — барышня…
Спасибо, кэп!
— … и вы явно не в себе.
Однако если вы продолжите вырываться, то вынудите меня действительно тащить вас как мешок, чтобы не уронить. Через плечо.
— Кир, что ты несешь! Я не узнаю тебя сегодня!
— Ну так поставьте меня, и все!
Он перехватил руки, собираясь исполнить угрозу. Я взвизгнула и обхватила его за шею.
Твою ж… Для прелесть какой дурочки я уже старовата, до старой дуры еще не дожила, так куда делись мои мозги сегодня? Растаяли и утекли кое-куда? Тоже не по чину: обычно в этом подозревают мужчин.
Я заставила себя медленно выдохнуть. Совладать с голосом.
— Кирилл Аркадьевич, пожалуйста, отпустите. Я пришла в себя.
— Вам настолько неприятны… — Он осекся. — Прошу прощения, однако я вынужден настаивать: лестница в этом доме не слишком безопасна, а вы до сих пор бледны. Обещаю, что это последняя вольность с моей стороны.
Не понравилось мне, как это прозвучало — слишком горько, слишком… обреченно, что ли.
