Руки, которые только что пытались оттолкнуть Стрельцова, обвили его шею, и он прижал меня к себе еще крепче, так что между нашими телами, кажется, вовсе не осталось места для воздуха, только для страсти. Как не осталось места и для обиды — лишь для желания, жгучего, всепоглощающего. «Моя», — безмолвно говорили его губы, лаская мои. «Никому не отдам», — твердили его руки, скользя у меня по спине. И я отвечала ему с такой же яростью и страстью, вкладывая в этот поцелуй и непролитые слезы, и свой гнев, и — главное — сознание: я действительно хочу, чтобы этот поцелуй не заканчивался.
Сердце колотилось в висках, воздуха не хватало, а ноги, стали ватными, отпусти он меня сейчас — сползла бы на пол. Стон сорвался с моих губ — и этот едва слышный звук вдруг показался чересчур громким, словно набат, который вернул меня в реальность."
"Я застыла, в следующий миг опомнился и Стрельцов. Отступил, тяжело дыша. Я шагнула назад, еще и еще. Страсть будто стерли с его лица, вернув то нечитаемое выражение, при виде которого мне каждый раз хотелось огреть Стрельцова чем-нибудь потяжелее.
Вот и сейчас руки сами нащупали на столе деревянную ложку.
— Ни слова, — выдохнула я, выставив между нами эту ложку, будто меч. — Ни слова, иначе я за себя не ручаюсь.
Не дожидаясь его ответа, я шмыгнула через сени на улицу и рванула к парадному входу в дом.
Опомнилась я только в столовой.
— Глаша, что с тобой! — ахнула Варенька.
Да откуда же у этой девицы такая способность вечно оказываться там, где от свидетелей никакой пользы, кроме вреда! Впрочем, было бы куда хуже, потащись она пару минут назад за чем-нибудь на кухню.
— Ничего, — буркнула я.
— А ложка зачем?
— За мясом.
Она моргнула.
— Глашенька, я, наверное, глупая, но я не всегда понимаю твои шутки.
Я медленно вздохнула.
— Ты тут ни при чем, правда. Проехали.
— Куда? — Казалось, сделать лицо еще удивленней было невозможно, но Вареньке это, удалось.
Я махнула рукой, чувствуя, что еще немного — и сорвусь на ни в чем не повинного ребенка.
Конечно, она умудряется вечно оказаться не в то время не в том месте, но по большому-то счету дело не в ней… Да сколько же можно гонять по кругу одни и те же мысли!
— Ты ждешь, когда подадут? — спросила я, чтобы сменить тему.
— Я учу Стешу, как правильно накрывать на стол. — Варенька задрала носик так гордо, будто только что сумела объяснить неграмотной девчонке теорию струн. Добавила снисходительно: — Она очень быстро все схватывает.
