Я вскрикнула: показалось, что когти сейчас развалят пса надвое, однако Полкан увернулся. Зарычав не хуже медведя, снова кинулся на хищника. Сама не понимая, что делаю, я дернулась к ним.
Чьи-то руки обхватили меня, прижимая к твердому телу. Запах — свежий и терпкий — на миг успокоил. Стрельцов задвинул меня за спину, и одновременно откуда-то вылетел сгусток света, рассыпался искрами перед самым носом медведя.
Хищник подпрыгнул и помчался к нам. Куда только подевалась его неуклюжесть — хищник несся стремительно и целеустремленно.
Хватило пары заполошных ударов сердца, чтобы он оказался совсем рядом.
Кажется, я закричала."
"С поднятой руки Стрельцова слетел ослепительно яркий шарик не крупнее ореха. Медведь взревел. Запахло паленым. Медведь продолжал бежать. Стрельцов не сдвинулся ни на волос — только вскинул перед собой руки, словно выставляя щит, и, наткнувшись на эту невидимую преграду, медведь сполз по ней, бесформенным комом шерсти сложился у ног человека.
Я осела в траву: колени просто подогнулись.
— Глаша! — Стрельцов обнял меня, приподнимая, затормошил. — Глаша, вы…
— Все хорошо, — выдохнула я. — Напугалась до полусмерти.
— Нюхательные соли…
В его голосе появилась неуверенность — и я едва не рассмеялась, настолько нелепо и неожиданно это было после того, как он не отступил перед огромным разъяренным зверем.
Полкан сунулся под его руку. Я обняла его, зарылась носом в теплую шерсть, безуспешно пытаясь унять дрожь, колотившую тело.
— Куда ж ты полез, бестолочь, сожрали бы тебя не поморщившись!
Полкан вывернулся из моих объятий и начал вылизывать мне лицо, улыбаясь во всю пасть.
6
Я заставила себя встать. Колени все еще походили на желе, мороз пробегал по коже.
— Вы спасли нас всех.
Голос тоже никак не желал успокоиться, и кроме страха в нем прозвучало что-то… какое-то первобытное восхищение, от которого я сама растерялась.
Стрельцов откинул со лба волосы, явно смущенный.
— Глупости. Остальные бы справились, просто я оказался ближе и успел раньше.
— Не скромничайте, ваше сиятельство, — вмешался Гришин. — Это ж надо так: с одного огневика, да вот такусенького, — он сложил пальцы щепотью, — здоровенную зверюгу взять! Прямо в глаз! Наверняка даже шкуру не подпалили.
Я снова посмотрела на огромную тушу. На Стрельцова. Под полной луной, заливавшей луг, было светло почти как днем, и я разглядела, как смущение в его взгляде сменяется чем-то похожим на удовольствие.
