— Боюсь, воспитатель из меня никудышный.
— Вот и потренируйся. Своих-то как воспитывать будешь? — Она подмигнула мне.
Я залилась краской, Стрельцов закашлялся. Разумеется, Варенька с ее чутьем на неловкие ситуации появилась в дверях.
— Наконец-то ты признал, что от твоих нотаций никакого толка, — заявила она. — Марья Алексеевна права: барышням все время напоминают, что они — будущие матери, но почему-то мужчинам никогда не говорят, что они будущие отцы. А кому как не отцу воспитывать сыновей?
Лицо Стрельцова окаменело.
— Варвара, ты забываешься.
— А что я…
— Пойдем-ка, Глаша. — Марья Алексеевна подхватила меня под локоть. — Незачем…
— Нет! — испуганно воскликнула Варенька, и одновременно с ней Стрельцов тоже сказал:
— Нет.
От его тона у меня мороз по коже пробежал, и я малодушно порадовалась, что ни разу не слышала его в свой адрес.
— Раз уж у тебя хватило духа публично критиковать старшего родственника, имей смелость и ответ выслушать публично.
Его голос становился все суше.
— Во-первых, ты рассуждаешь о вещах, в которых ровным счетом ничего не смыслишь.
Варенька побледнела, однако не заткнулась.
— Так откуда же мне в них смыслить, если мне не дают о них говорить?
— В свое время…
— Когда? Когда у меня на руках будет малыш, а я не буду знать, что с ним делать?
— Для этого есть няньки и старшие родственницы. — Холод в тоне Стрельцова достиг, кажется, абсолютного нуля. — Барышням рассуждать о таких вещах…
— О каких? — На ресницах девушки повисли слезы.
— Я говорю о воспитании детей, а не о том, как они появляются…
— Хватит! — Он сказал это совершенно спокойно, но кузина вздрогнула, как от пощечины.
— Глафира Андреевна, я нахожу, что это ваше дурное влияние.
— В самом деле? — Я сказала это едва слышно: горло перехватило от бешенства. — Какие-то пару часов назад вы говорили… Неважно.
Стрельцов отступил на шаг.
— Глафира…
Я перебила его:
— Как удобно — свалить все свои проблемы на испорченную Глафиру и ее дурное влияние.
Дай вам волю, барышни не будут знать, что куры несут яйца, лошади жеребятся, а коровы телятся. — Я бы хотела закричать, но горло по-прежнему сдавливал ком, и получалось какое-то шипение. — Вот только Варенька действительно спрашивала о воспитании, а не о деторождении. Это вы приписали ее словам другой смысл. Так кто из нас на самом деле развращает…
— Довольно! — Командирский голос генеральши прогремел на всю комнату.
Я подпрыгнула.
