Выражение лица Чу Ваньнина резко изменилось, когда он закричал:
— Мо Жань, выбрось жетон!
Даже не осознав причину и суть приказа Чу Ваньнина, Мо Жань инстинктивно последовал ему.
Если бы он не попытался избавиться от жетона, то и не понял бы, что нефрит намертво прилип к его руке.
Чу Ваньнин тихо выругался и бросился вперед, чтобы обменять свой жетон на жетон Мо Жаня. В этот момент десятки гибких ветвей вырвались из песочных часов и устремились прямо к юноше!
— Убирайся!
— Учитель!
— Учитель!
Кровь забрызгала все вокруг.
В последнюю секунду Чу Ваньнин оттолкнул Мо Жаня в сторону, и лозы пронзили его тело, как рой стрел — вставшее у них на пути дерево.
Будучи подростком, Мо Жань не мог противостоять силе толчка Чу Ваньнина и, отлетев в сторону, упал на землю. Звук рвущейся плоти был ужасающе ясен. Он слышал его куда отчетливее, чем отчаянные крики Сюэ Мэна и Ши Мэя.
Невозможно.
Как это могло случиться...
Это же Чу Ваньнин… Тот самый Чу Ваньнин, который всегда бранил и бил его, но ни разу не сказал доброго слова.
Тот самый Чу Ваньнин, который без тени жалости наблюдал, как его ученик умирает у него на глазах. Тот самый Чу Ваньнин, который холодно сказал: «От природы дурной характер не поддается исправлению». Тот самый Чу Ваньнин, который...
Мо Жань поднял голову.
Среди хаоса он увидел, как брызги крови окропили все вокруг, мгновенно пропитав одежду этого человека. Острый шипастый ротанг пронзил спину Учителя и вырвался из груди в том самом месте, где остались следы от когтей Призрачной госпожи.
Незажившие старые раны снова превратились в кровавое месиво.
Неужели это тот самый человек, который… в том гробу прикрыл его своим телом и хранил молчание, даже когда когти божества разрывали ему плечо.
Тот самый Чу Ваньнин, который, прячась под мостом, тайно создал барьер, чтобы укрыть их всех от дождя и ветра, но так и не посмел появиться перед ними.
Тот самый, кто после смерти Ши Мэя в той жизни пошел на кухню и своими израненными руками пытался приготовить еду, чтобы Мо Жань мог поесть.
Тот, у кого скверный характер и злой язык, кто боится горечи лекарств и заходится в приступе кашля от острой пищи. Тот... самый знакомый и близкий человек в мире.
Человек, о котором он никогда не заботился. Человек, которого, стиснув зубы, Мо Вэйюй ненавидел до глубины души, при этом чувствуя себя таким жалким и несчастным...
Чу Ваньнин.
Ваньнин…
— Учитель! — закричал Мо Жань, пытаясь дотянуться до него.
