Какой отмычкой отпереть замок, где вероятен тайник, насколько продажны лакей и горничная… Пустили козла в огород!
— Начальство долго поощряло это, — продолжил надзиратель. — «Красный» отсидит срок и наведается в присмотренную квартирку, погромит ее… Пошли жалобы. Наконец решили: пусть лучше арестанты делают кирпичи. И тюремное ведомство год назад арендовало завод в Юрковице. Выстроило там казарму на сто двадцать человек. Арестанты — чернорабочие, а формовщики — вольнонаемные.
— Ясно. Нам туда зачем? Справку взять?"
"— Да.
Начальником работ состоит мой товарищ Иван Иваныч Вздульский. Спросим, что слышно про его коллегу, лаврского арендатора. Он мужичков своих попытает. Вдруг что и всплывет?
Предложение Красовского дало неожиданный результат. Два сыщика приехали в Юрковицу на тюремный завод. Вздульский, живой общительный мужчина, сразу схватил суть дела.
— Сам я про Арешникова мало знаю. Серьезный, ничего не скажешь. Качество у него — дай бог нам такое. Но вот что. Главный формовщик у меня оттуда.
Работал в Лавре, а теперь здесь. Надо полагать, не просто так с хорошего места ушел.
— А он словоохотливый? — насторожился Лыков.
— Сейчас и узнаем.
Явился жилистый мужик лет сорока, угрюмый и шмыгающий носом. Поглядел исподлобья на сыщиков, выслушал их вопрос и сказал:
— Арешников как Арешников, завод как завод.
— Ничего такого там не было?
— Смотря про што спрашиваете…
— Да ты уж понял, про что, — жестко ответил надворный советник. — Мы из сыскной полиции.
— А, про это… Ну был один случай.
— Не тяни кота за хвост, рассказывай.
— Дом строили на Малой Подвальной. Той осенью. Ну и эта… Подрядчик отказался от нашего кирпича. Вишь, другой нашел. Лучше-де нашего. Вот. У иного кирпичника.
— И что дальше было? Арешников не спустил?
— Ага. Он вообче… никому не спускает.
— Чем кончилось?
— Кирпичник тот в окошко выпал. С четвертого этажа. А строитель посля того уж только наш кирпич заказывал.
— Как фамилия кирпичника?
— Шнарбаховский вроде.
— Все?
— Все.
— А полиция дело дознавала?
— Нет.
— Почему?
— Выпал и выпал. Всякое на стройке бывает. Только, ваши благородия, я вам ничего не рассказывал. Яков Ильич за такие слова язык отрежет, коли узнает.
— А почему ты ушел оттуда?
— Не ушел, бегом убежал. Потому — боязно. Там, конечно, завод. Рабочие работают, печи горят. Но есть команда, при дирехторе, она кирпич не формует. Она для другого.
— Для чего? — быстро спросил Лыков.
Мужик посмотрел на него, как на дурачка, и промолчал.
