— А он на месте будет? — усомнился Алексей Николаевич. — Вечереет.
— Как раз время выручку считать. Поехали?
Плоский полицейский участок самый большой в городе — чуть не половина территории. По бесконечной Кирилловской улице пролетка направилась прочь от киевских гор. Миновали богоугодные заведения. Переехали через ручей Сырец, на котором лагерем стоят в летнее время войска. Куреневка поразила однообразием строения, преимущественно деревянного. Открылась другая улица, еще длиннее — Вышегородская.
— Николай Александрович, а почему Кинь-Грусть? — поинтересовался Лыков.
"
"— Есть предание. В Киев прибыли Екатерина с Потемкиным, а их встретили недостаточно важно. Ну и государыня удалилась в эту загородную местность, повеселиться. Неделю весь царский поезд жил в шатрах, пили-ели, пускали шутихи. Потемкину уж надоело, а государыне еще нет. И вот вытащила она его утром гулять, а тот злой с похмелья… Екатерина и говорит: «Григорий, кинь грусть!».
Сыщики посмеялись, затем питерец спросил уже серьезно:
— Что если Блювштейн не захочет нам помочь?
— Захочет, — уверенно ответил киевлянин.
— Договор с управой подписан на шесть лет, он истекает осенью. А на антрепренера много жалоб. Его гицели давно уже ловят не бродячих собак, а домашних, причем дорогих пород. И потом ждут.
— Что явятся хозяева их выкупить?
— Да. И наживают на этом барыши. Знаете, есть такие чудаки, что за своего кобеля никаких денег не пожалеют. А он как унюхает сучку во время расходки, так срывается и бежит. И попадает в Кушелевский переулок, куда мы теперь направляемся.
— Думаете, Блювштейн накануне продления контракта не решится спорить с полицией?
— Уверен. Все расскажет.
Они ехали и ехали. Вдруг Лыков заметил:
— Вон та повозка тянется за нами с Кирилловской площади.
Околоточный не стал оборачиваться, а приказал извозчику:
— Встань и поправь упряжь. Так, не спеша.
Возница повиновался. Седоки сидели и ждали, пока колымажка поравняется с ними. Это оказалась фура с невысокими бортами, выкрашенными масляной краской.
Такой же краской была пропитана и парусина фургона. На козлах сидел курчавый мужик, похожий на цыгана. Он мрачно покосился на сыщиков и проехал мимо.
— Развозчик мяса, — пояснил Красовский. — Им полагается доставлять его с боен в лавки вот в таких крашеных повозках.
— Что он тут делает вечером? — усомнился надворный советник.
— И здесь люди живут.
— Поглядим, куда он дальше.
Мясоторговец проехал еще саженей сто и свернул направо.
