По крайней мере, она казалась потрясенной тем, что ее сумасшедший деверь причинил мне боль.
— Мне не нужны извинения Римо. Я хочу, чтобы он лежал у моих ног в луже собственной крови.
Я послала Нино улыбку, оценивая его реакцию, но выражение его лица не изменилось. С таким же успехом он мог быть вырезан изо льда. Если он не поддастся на насмешки, то мои шансы пройти мимо него равны нулю. Если я когда-нибудь попытаюсь сбежать, мне придется убедиться, что его нет рядом.
Глаза Киары слегка расширились, когда она присела на край моей кровати, разглаживая платье.
— Думаю, тебе придется встать в конец очереди. Мир полон людей, которые хотят того же.
О, она мне нравилась. Подавив улыбку, я спросила.
— Ты одна из них?
Она поджала губы.
— Вовсе нет.
— Значит, это он сделал тебе больно, — сказала я, кивнув в сторону ее бесчувственного мужа, только теперь что-то опасное мелькнуло в его глазах. Он определенно не был равнодушен к своей жене.
Киара взглянула на Нино, и улыбка на ее губах удивила меня.
— Нино никогда не причинит мне вреда.
Он мой муж.
Она казалась честной и более… она казалась влюбленной. До меня доходили слухи о том, что случилось с ней и что Фальконе сделали с ее дядей. Может быть, она просто была благодарна.
— Почему ты здесь? — я спросила в конце концов.
— Я думала, тебе понравится женская компания.
— Я хотела бы вернуться в свою семью, в свой дом. Я хочу, чтобы Римо прекратил свои извращенные игры. Вот чего бы мне хотелось, — хрипло прошептала я, чувствуя себя виноватой за то, что накинулась на нее, но ничего не могла с собой поделать.
Она кивнула.
— Я знаю.
— Сомневаюсь, что ты пришла предложить свою помощь. Ты верна Фальконе.
Она снова перевела взгляд на Нино.
— Так и есть. Они моя семья. — Я отвернулась, думая о своей семье, о Сэмюэле, и мое сердце сжалось. Она испугала меня, когда наклонилась ближе, и Нино тоже напрягся и выпрямился. Несмотря на мои явные опасения, она приблизила губы к моему уху и прошептала: — Эти люди жестоки и грубы, но это не все. Я думаю, ты можешь проникнуть под кожу Римо.
Я желаю этого вам обоим. — Она отстранилась и выпрямилась. — Я посмотрю, что можно сделать, чтобы тебе разрешили проводить дни вне этой комнаты. Мы могли бы посидеть в саду. Нет никаких причин, почему твое пленение должно быть более неприятным, чем абсолютно необходимым.
Я уставилась на Киару. Она удивила меня, но если она действительно думала, что кто-то может проникнуть под кожу Римо Фальконе, то жизнь в Вегасе исказила ее мозг.
