Я ничего не понимал, но он мог трахать кого угодно, когда угодно, как ему заблагорассудится.
— Мне нравятся девушки.
— Очевидно, не их киски. — он покраснел. У нас было еще много работы. — Ты хотя бы девушку целовал? — я сделал шаг ближе к нему. Он отвел взгляд и моя улыбка расширилась. — Кто это был? Девочка из школы? Или все-таки шлюха?
Его глаза вспыхнули гневом, и он бросился на меня. Его удар оказался на удивление удачным, но я блокировал его обеими руками, а затем сильно ударил Адамо в бок— хотя и не так сильно, как хотелось бы.
Он ахнул, но все же послал несколько ударов в мою сторону.
Мы нашли хороший ритм, и я видел, как Адамо входит в него, как будто это была одна из его раздражающих видеоигр. Должен признаться, мне понравился спарринг. Но не более того, потому что, если бы я действительно сражался с Адамо, парень был бы на полу. В конце концов мы прислонились к клетке, потягивая воду и обливаясь потом.
— Я не думал, что ты сдержишься. Я думал, ты хочешь надрать мне задницу, потому что я ебаное разочарование в твоих глазах.
Я опустил бутылку.
— С чего ты взял, что я сдерживаюсь?
Он фыркнул.
— Ты самый сильный боец, которого я знаю. У меня нет ни единого шанса против тебя.
— Пока нет. Может быть, когда-нибудь. И ты не разочарование.
Он покачал головой.
— Я никогда не буду таким, как ты, Нино или даже Савио.
— Я не хочу, чтобы ты был таким, как мы. Я только хочу, чтобы ты был Фальконе и гордился этим.
Адамо хмуро посмотрел на меня, потом опустил взгляд на бутылку.
— Мы можем провести еще один раунд?
— Конечно, — ответил я, хотя мне не терпелось вернуться к Серафине.
— На этот раз не сдерживайся, — сказал Адамо.
Мои губы широко раскрылись, и я поставил бутылку. Я должен был биться с Адамо раньше.
СЕРАФИНАЯ лежала на кровати, глядя в потолок, беспокоясь о своей семье, особенно о Сэмюэле. Он так защищал меня, что если он сделает что-нибудь глупое, например, нападет и погибнет? Я хотела спастись, но если что-то случится с Сэмом, я не выживу. Я лучше буду страдать от боли и терпеть присутствие Римо, чем видеть, как страдает мой брат.
Тяжесть легла мне на живот, когда я вспомнила выражение его глаз, когда Римо приставил нож к моей коже. Этот взгляд ранил гораздо сильнее, чем неглубокая рана. Но порез дал мне важную информацию о Римо. У него была слабость, и это было как-то связано с теми шрамами и его братьями.
Перед моей дверью послышались шаги, и кто-то постучал. Я удивленно села. Никто раньше не утруждался стучать в дверь.
