– Помыслы?
– К СОЛНЦУ!
– Нам высота не помеха! Сегодня?
– МЕЧТАЕМ!
– Завтра?
– ДЕРЗАЕМ!
Здесь пионервожатая взяла качаловскую паузу – не драматургии, а набора воздуха в легкие ради.
И – громыхнула вместе с детьми так, что на люстре закачались подвески:
– РЕ-БЯ-ТА ДВАД-ЦА-ТО-ГО ВЕ-КА!!!!
Следом в воздух в пионерском приветствии-салюте синхронно взмыли полтора десятка рук, от чего подвески закачались уже близко к критичному.
От финальной коды про двадцатый век у Степана Казимировича потемнело в глазах – затылок буквально разрывался на части.
Но, к сожалению, то был еще не конец мелодекламации.
– За отличную учебу, примерное поведение и активное участие в жизни дружины пионерского лагеря «Чкаловец», – торжественно загрохотала Хижняк, – право принять в почетные пионеры нашего лагеря старого большевика Степана Кази… ромо…мира… вича… Гиля… предоставляется пионерке пятого отряда Ирине Костомаровой! Внимание! Выйти из строя! Галстук па-ааа-вязать!
И вот тут-то в дело вступили барабанщики: четыре палочки в унисон застучали по голове Тиля, вступая в резонанс с болевыми пульсациями.
Впадая в полуобморочное состояние, старый большевик непроизвольно качнулся: но не навстречу распираемой от гордости девчушке, а в сторону спасительного гостевого дивана. На который секундами спустя безвольно и сполз, покинув торжественную церемонию по-английски – не досмотрев и не попрощавшись. Последовавшего за этим его телодвижением истошного визга старшей пионервожатой Степан Казимирович, по счастью, уже не слышал…
Рассказывает Григорий Анденко
Очередная рабочая неделя началась у нас по-мусульмански.
То бишь с утреннего намаза в актовом зале, куда согнали всех, кто имел неосторожность появиться на службе почти (плюс-минус тридцать минут) вовремя. Между нечистыми и чистыми – сиречь оперативниками «с земли», одетыми, соответственно, по гражданке, и кабинетными сидельцами в форме – разницы не делали – мели всех зазевавшихся подряд. Разве что первых рассадили на галерке, подальше от сцены, а выглаженных и вычищенных обладателей эполет – поближе к президиуму.
Разумеется, мы с Захаровым угодили на мыс Африка[31], о чем нимало не сожалели. Во-первых, здесь мы могли позволить себе вольность дружеского, вполголоса, общения. А во-вторых, на кармане у Мыколы сыскались тоненькие бутерброды черного хлеба с яйцом. Коими в данную минуту мы и скрашивали досуг под монотонный бубнеж приглашенного из главка «свадебного генерала».
