И прямо там, под цистерною, упокоились.
– Насмерть? – ужаснулся Захаров.
– Не насмерть, а, думается, годика на полтора на нос. Каждому.
– За что? Все равно, как ты говоришь, списанное?
– Это когда внутре – списанное. А вот когда снаружи, оно самое и есть.
– Чего?
– Разоблачение. Расхитителей. Учите матчасть, товарищ Захаров…
– …следует признать, что мы еще недостаточно делаем для безупречного исполнения долга нашими сотрудниками, не научили работников по-государственному мыслить и видеть глубокий политический смысл в своей деятельности по защите интересов государства и законных прав советских людей…
– …Мыкола, признайся: лично ты видишь глубокий смысл в своей деятельности?
– Разумеется.
– И в чем же? Поделись мозгом.
– Смысл? – Захаров задумался и изрек парадоксальное: – А дома-то что делать?
– Хм… Глубоко!..
– …эти негативные явления крайне нетерпимы именно теперь, когда партия указала, что из практики работы правоохранительных органов должны быть исключены факты необоснованных задержаний и арестов, незаконного привлечения граждан к уголовной ответственности…
– …Я в шоке, Гриша! Неужели в нашей практике в самом деле имеют место подобные факты?
– Не хочу тебя расстраивать, Мыкола, но случаются.
Более того, один подобный факт лично мною запланирован на сегодняшний вечер. Кстати, если есть желание, могу предложить поучаствовать."
"– Ф-фу, Гриша! Какое поучаствовать? После такого заявления мне стыдно даже просто дышать с тобой одним воздухом… А что за тема?
– Мне нашептали, за где могут храниться вещи с налета на Канонерском.
– Ну-ка, ну-ка… – заинтересовался Захаров.
– …крайне важно не только оперативно согласовывать материалы, но и заниматься перспективным планированием. На сегодняшний день это есть главная проблема во взаимоотношениях между нашими подразделениями.
«Свадебный генерал» обернулся к президиуму и торжественно возвестил:
– Доклад окончен.
В зале раздались жидкие аплодисменты, под которые докладчик возвратился на почетное место в президиум.
Из недр которого ему на смену выдвинулся к трибуне (шоб ему досрочно, да на заслуженный!) Демьян Кузьмич.
– О нет! Только не это! – страдальчески закатил глаза Захаров.
Но Кузьмич сегодня оказался на высоте: то ли решил проявить обычно несвойственное поповское милосердие, то ли просто куда-то опаздывал сам, но уложился в каких-то пять минут. Те самые, за которые, если верить начинающей хорошенькой артисточке Гурченко, можно сделать очень много.
