Вот молодой человек и решил покончить жизнь самоубийством.
— Что вы говорите?.. — прошептала глубоко потрясенная женщина. — Как такое могло произойти?"
"— Стреляя в своего мужа, вы полагали, что совершаете своеобразный акт возмездия за его амурные похождения и своего неродившегося ребенка. Но когда человек берет на себя функции судьи, он обязан понимать, что любой человеческий суд не всегда является абсолютной инстанцией. Даже в вашем, признаюсь, очень трагическом и неприятном случае вы не имели права решать, кому жить, а кому умереть.
— А он имел право так себя вести? — спросила Тамара с болью и ожесточением. — Или я должна была спокойно развестись, сделать аборт, остаться на всю жизнь без детей и жить нищей на улице? Он не дал бы мне ни копейки, просто выгнал бы меня из дома. Вы считаете, что я должна была поступить именно так?
— Я уже сказал вам, что человек не может решать вместо бога. Я вам не судья. Я всего лишь пытался понять, каким образом произошло это убийство, которое привело к двум другим трагедиям.
— Мне плевать на эту девицу, которая спала со всеми подряд. Может, она и заразила моего мужа. А вот этого парня мне очень жалко.
Дронго молчал.
На глазах женщины появились слезы.
— Я этого не хотела, — призналась Тамара. — Я вообще думала сначала застрелить его, а потом и себя, но не стала этого делать из-за ребенка. Мне было неприятно подумать, что я умру в таком положении. Но тогда я твердо решила сделать аборт, чтобы не иметь ничего общего с этим негодяем.
— В результате погибли еще два человека, — напомнил Дронго.
— Не нужно меня в этом обвинять! — сорвалась на крик женщина. — Я этого не хотела. Даже смерти этой Левшовой. Я думала, что они приедут и найдут его убитым. Пусть посмотрит, к чему привело ее распутство. Я не знала, что в этом убийстве обвинят охранника, что Монахов умрет не сразу и успеет еще выстрелить. Я не могла этого предвидеть.
— Не кричите, — сказал Дронго. — Лучше выпейте воды.
Тамара взяла чашку и в ярости бросила ее в стену. Она разбилась. Вода разлилась по стене.
— Хватит! — закричала женщина. — Зачем вы сюда явились? Хотели рассказать мне о том, какая я гадина и убийца, да? Но я ничуть не жалею о том, что застрелила Монахова. Совсем, нисколечко! Он сломал мою жизнь, все время меня обманывал, постоянно мне изменял. Убирайтесь отсюда! Я не хочу больше с вами разговаривать. Пусть меня арестуют, но я не пущу вас к себе.
— Я больше не приду, — сказал Дронго, поднимаясь с дивана. — Прощайте, Тамара Георгиевна.
