– Только смотри не вздумай ляпнуть тотчас о нас Шмидту!
Когда все кругом затихло, я толкнула маму. Пора. Стараясь не шуметь, мы осторожно поднялись, подошли к повозке, где были наши вещи и где на передке, укрывшись попоной, спал Гельб. Дул сильный, южный ветер. По черному небу мчались клочковатые, седые облака. Время от времени в просветы между туч вплывала величественная, матово-желтая луна, тускло освещала бесконечную вереницу неподвижных повозок, тлевшие слабо кострища, спящих вкруг них людей. Я еще днем подтащила поближе к краю свою сумку с дневниками, письмами и фотографиями, а также котомку с оставшимися сухарями, и теперь нам не составило труда осторожно взять все это.
Мы уже отошли от повозки, когда лежавшая возле Анхен Гельбиха внезапно подняла голову. Ее круглое лицо под лунным светом казалось похожим на недопеченный блин.
– Кто здесь?
– Ради Бога, тише, фрау Гельб. Это мы… Простите, мы не хотели вас тревожить… Мы уходим, фрау Гельб. Поймите, мы не в силах больше оставаться… Прощайте, фрау Гельб.
"
"Лунный свет вновь скользнул по лицу Гельбихи. Теперь оно показалось мне необычно суровым, замкнутым. Помедлив, она неуклюже, задом, поднялась с земли, подошла к нам.
– Пусть Бог будет вам судьей, и пусть он будет добр к вам, – шепотом сказала фрау Гельб, поочередно обняв меня и маму. – Я желаю вам всего доброго. Счастливого пути в вашу Россию. Коммт ир гут нах ире Руссланд…
Все произошло так, как я и предполагала. Свернув на ближнюю улицу, почти свободную от повозок и от беженцев, мы быстро пошли по тротуару мимо небольших двухэтажных строений.
Наверное, уже было около полуночи, но кое-где еще светились окна. Выбрав дом поскромнее, я нажала на кнопку звонка. Открыла дверь молодая женщина. Она с любопытством и с некоторым испугом уставилась на нас. Я еще раньше велела маме молчать, приняла роль «старшой» на себя.
– Пожалуйста, фрау… Нельзя ли у вас переночевать? У нас случилось несчастье… Мы едем из Мариенвердера, но в пути сдохла лошадь и сломалась телега. Теперь мы вынуждены вернуться в Берент, – (я запомнила название соседнего города, через который вчера проезжали), – там живут наши родственники.
Позднее мы, конечно же, эвакуируемся вместе с ними… Безусловно, мы могли бы сейчас как все… провести ночь на улице, но моя мама… Она плохо чувствует себя.
Видимо, мой славянский акцент выдал меня. Во взгляде фрау появилась настороженность.
– Скажите… А вы разве не немки? Вероятно, фольксдейтчи, поляки?
Я решила быть откровенной.
– Нет.
