И, как ни странно, дрессировка получалась. К примеру, наша собака Векша здорово научилась петь. Происходило это так. Я появлялась на крыльце с Костиной мандолиной в руках, а псина тотчас же, визжа и поскуливая от нетерпения, вылезала торопливо из будки. Я трогала струны, брала первые аккорды, а Векша с готовностью становилась на задние лапы, запрокинув кверху морду, кружась и балансируя передними лапами, принималась с чувством подвывать в такт мелодии. Помню, особенно почему-то нравился собаке романс: «Ах, зачем эта ночь так была хороша?.
.» Рядом стояли домочадцы, дачники, хохотали, держась за бока, а Векша словно бы и не замечала никого, настолько бывала поглощена своим «пением».
Но если признаться честно, то моей заслуги как дрессировщика тут не было. Просто я как-то случайно обнаружила, что наша беспородная дворняга обладает удивительным природным музыкальным даром – едва заслышит какую-либо мелодию, тотчас начинает беспокойно метаться, скулить. Вот на этих ее способностях мы и строили с ней свои «номера».
А однажды я испытала себя в качестве наездницы, решила укротить… борова. Этот боров по кличке Сенька был большим, жирным и ужасно хитрым и коварным существом: чуть прозеваешь задвинуть щеколду на дверце его закутка, как смотришь – он уже в огороде. И главное, несется не куда-нибудь, не на картофельное, положим, поле, а именно на грядки с огурцами и помидорами.
Так произошло и в тот раз. Стоял теплый июньский вечер. Мы с ребятами-дачниками играли на луговине в лапту.
На батарее, возле шлагбаума, уже собирались группами красноармейцы, готовились к вечернему песенному «марш-броску». (Я уже писала здесь о том, что буквально в нескольких десятках метров от нашего дома располагалась зенитная батарея – предмет неустанных воздыханий, надежд и разочарований нас, подрастающих деревенских девчонок.) Возле крыльца, опустив с коромысел на землю только что принесенные из солдатской кухни ведра, полные густых, жирных помоев, стояла, отдыхая, моя мама, о чем-то судачила с дачницей тетей Дусей.
Подавая очередной мяч, я краем глаза увидела, как в проеме распахнутых ворот появился Сенька. Похрюкивая и добродушно щуря от закатного света заплывшие глазки, боров с довольным видом постоял несколько секунд на месте, затем, вихляя жирным задом, торопливо устремился в огород."
"Подобрав возле канавы увесистую палку, я поспешно бросилась за ним (вспомнила, что опять забыла запереть дверцу).
