Остались от нее лишь деревянный подводный щит с глубокой запрудой, с которого так хорошо было нырять в воду.
Так вот. Мои братцы в компании таких же сорванцов иногда совершали набеги в огород и в сад Мельничихи – трясли яблони и груши, таскали с грядок овощи. Мне же поручалось зорко следить за окнами и в случае опасности подать знак – квакнуть по-лягушачьи. Я очень старалась, и за это мне разрешалось принять участие в общей трапезе. Сидя после разбойного набега на берегу посеребренной лунным светом речки, сочно хрупали едва ополоснутыми в воде морковью и репой, хрустели кислющими, недозрелыми яблоками и терпкими, твердыми, словно камни, совсем еще невкусными грушами.
А ведь все это в изобилии росло и в своих садах и огородах. Но видно, так уж устроен человек, что все запретное, чужое кажется ему и заманчивей, и слаще.
От своих же братьев я научилась свистеть, стреляла из рогатки, а особенно полюбила рыбачить, в свободные часы часто просиживала на речке с удочкой. Я слушала их разговоры (иногда меня милостиво допускали до этого), вникала в их занятия, читала их книги.
Помню, как втайне от Кости (он у нас самый заядлый книгочей) прочла совсем еще зеленой девчонкой роман Эмиля Золя «Жерминаль». Многое, наверное, не поняла, но сцена, где сумасшедший старик-шахтер сжимает корявыми пальцами нежную, трепетную шейку юной красавицы Сесили, еще долго-долго мерещилась мне по ночам.
– Твои братья, конечно, очень любят тебя, – сказал Джонни, явно не желая заканчивать наши, вернее, мои воспоминания.
– Знаешь, я иногда силюсь представить тебя в твоей привычной обстановке. Мне кажется, что в вашем доме всегда было много тепла и музыки. Мне почему-то видятся твои братья с гитарами либо с аккордеонами в руках. – (Вот уж, подумалось мне, поистине «попал пальцем в небо»: моему старшему брату Мише, как говорится, «слон на ухо наступил». Не блещет также музыкальными способностями и Ваня.)
– Да нет. Не совсем так, – желая быть объективной, ответила я. – Правда, в нашем доме были музыкальные инструменты, но только – струнные – гитара, мандолина, домрушка, балалайка.
А играл на них один лишь Костя – мой средний брат. Ну и еще я пыталась иногда что-то смузицировать. Миша – старший брат – был весь занят техникой, считался первым трактористом в нашем районе. А младший брат Ваня все дни работал с лошадьми."
"– Из нашей семьи, – продолжала я рассказ, – лишь Костя оторвался от земли – ушел в город. Один наш родственник работал в ресторане шеф-поваром.
