Семён — ближе к вечеру, Демьян — после полудня, Агафья — с утра, — кивнул Прокоп. — Но есть ещё кое-что странное.
— Что именно?
— Животные, — мрачно произнёс староста. — После третьего исчезновения все домашние собаки в деревне отказываются выходить за околицу. Воют по ночам, жмутся к домам.
Ольховская от испуга хихикнула и суетливо продекламировала:
♪ Потом у коров пошёл ни на что не похожий приплод
То ли птицы в лесах молчат, то ли всем кажется так
В колодцах яркие цвета, не слышно даже цикад ♪
В ответ на повернувшиеся к ней лица и удивлённо вскинутые брови всех собравшихся, она смущённо добавила:
— Простите.
Нервы. Просто песенка одна вспомнилась…
— И теперь главное. Чья это рука? — спросил я, указывая на свёрток. — Удалось опознать, кому она принадлежит из пропавших?
Прокоп обменялся взглядами с Евсеем и покачал головой:
— Не удалось, господин воевода.
— И не удастся, — припечатал я. — Это не рука одной из жертв.
По комнате пронеслось недоуменное перешёптывание. Василиса подалась вперёд, недоверчиво глядя на меня.
— Как это — не жертвы? — спросила она резко. — А чья тогда?
Я развернул холстину, внимательно изучая отсечённую конечность. Всё сходилось.
— Это рука Химеры, — произнёс я, наконец. — Или, как их ещё называют, Аберранта.
Второй термин использовали франки и бретонцы в моём прошлом мире, когда мы столкнулись с подобным существом на северных границах.
— Химеры? — Василиса нахмурилась. — Кажется, я встречала это слово в одной из книг отца, когда была маленькой, но там было слишком мало контекста, чтобы понять, о чём речь.
— Это маг, переживший слишком «близкую» встречу с могущественным Бздыхом, — пояснил я, аккуратно возвращая руку на холстину. — Как минимум, второго ранга. Такое происходит, если у мага высосали не всю душу, но солидную её часть, и ему всё же удалось отбиться от Бездушного и выжить.
Я обвёл взглядом присутствующих. Лица выражали смесь ужаса и недоверия.
— Однако потеря жизненной энергии и части души безвозвратно калечит психику такого мага, — продолжил я.
— Он гораздо опаснее обычного Бездушного, потому что сохраняет достаточно разума, чтобы не стать неразумным животным, ведомым инстинктами, а также сохраняет возможность использовать магию, но теряет человеческую мораль и ограничения.
— Прохор, — Василиса покачала головой, — откуда ты знаешь о подобном? Я даже в академии не слышала о таком.
— Доводилось встречать информацию, — равнодушно ответил я. — Это редкий случай, поэтому тебе и незнаком.
