А при виде короткой футболки или юбки на ней единственное желание, которое мною движет, это немедленно коснуться ее голой кожи.
Сейчас же.
И неважно где мы находимся.
Если бы я не переспал с ней в самый первый раз, если бы мы встретились у нас дома, то я бы спокойнее отнесся к ее изменившейся внешности.
Я был бы для нее «Платоном Сергеевичем», а ее выканье не превращало бы меня в озабоченного примата. И все было бы как раньше.
Но после случившегося в номере отеля обратной дороги нет.
Ростов звонит в четвертый раз за час, но я опять сбрасываю.
Я не могу внятно объяснить, как так вышло, что я переспал с подругой дочери. Какие у нас с ней отношения и почему я готов был врезать ему, когда увидел, как он трется возле нее.
Этим поступкам нет логичных объяснений.
А этому нездоровому влечению нужно положить конец. Но как?
В принципе, можно ничего не делать. Просто держаться от нее в стороне, не пересекаться и не видеться.
Хорошо, что Лея скоро уедет. Между мной и этими ногами будут десятки тысяч километров, а даже самые соблазнительные изгибы не торкают вечно.
Раньше обычного заканчиваю рабочий день. Работать невозможно.
Вместо цифр, отчетов и договоров перед глазами только одно.
Лея поперек моих колен."
"Лея на моих темных простынях.
Лея с задранной до шеи футболкой и без белья.
И Лея на коленях, в отеле, когда в ее темном взгляде я чуть не сгорел заживо.
Приехав домой, привычно спускаюсь в бассейн. Выматывающая тренировка — вот, что помогало раньше и что поможет мне сейчас сбросить хотя бы часть напряжения, из-за которого я скоро буду похож на закипающий чайник.
Из носика, который у меня стоит весь день, тоже скоро пар пойдет.
Но дорогу к раздевалкам мне преграждает Родион.
— Разворот-поворот, Платоша. Никаких тренировок на сегодня!
— Но у меня годовой абонемент! Пусти, Радик. Я в порядке!
— Не хочу ничего слышать. Трупы мне в бассейне не нужны.
Двери спортклуба захлопываются у меня перед носом. Не могу в это поверить!
Плетусь к лифту и поднимаюсь в квартиру.
На барабанные перепонки тут же обрушивается детский плач и Юлин крик.
Не разуваясь, лечу к дочери, уверенный, что вот Костя и показал свое истинное лицо. Накричал на нее, не справился с ребенком, сорвался.
Но от увиденного становится стыдно за свои мысли.
Юля плачет у Кости на груди и громко вопрошает сквозь слезы, что же ей делать. Костя разрывается между женой и сыном — Егор тоже плачет, в своем шезлонге.
