Наверное, можно считать слова Платона итогом этого вечера, так ведь?
Мою маму должны успокоить такие слова. Она ведь этого и хотела.
— Что?! — Иерихонской трубой вопит моя мама. — Как это «оставить в покое»? Значит, поигрался и бросил, как ненужную игрушку? А то, что ты шесть лет его ждешь, это для него значит ерунда?!
— Ну, а что ему делать? — вступаюсь я за Платона. — Эти отношения нас никуда не приведут. Да и не любит он меня. Это я ему на шею вешаюсь! Вон, как у Якова с Юлей. Как-то помогла ему его детская любовь? Нет, Юля искренне полюбила Костю, а не Якова!
— Я все слышу! — кричит из другой комнаты подбитый балерун.
— Не надо мне косточки перемывать! И этого мудака не упоминайте в моем доме!
— Это у вас с Костей взаимное, — кричу так, чтобы брат точно слышал.
— Лея, я знаю, что чувствам не прикажешь, — тяжело вздыхает мама. — Но что же получается… Ты впустую столько лет по нему убивалась?
Развожу руками."
"— Он никогда мне ничего и не обещал, мам. И даже ничего специально не делал для того, чтобы меня с ума свести.
Просто так вышло, что все мои мысли в какой-то момент стали только о нем одном… Знаешь, мне в Израиле было легче. Ненамного, но все-таки легче, потому что далеко было до Питера. Но здесь, в одном с ним городе… Я так больше не могу, мам…
— Нельзя же так сильно любить того, кому ты не нужна, Лея!… Пусть вы говорили, пусть ничего не было в той уборной, но мне очень ярко описали то, как он тебя тащил туда, а ты упиралась.
Это ужасно.
— Если бы я могла его разлюбить, я бы это уже сделала… Прости, мам. Что-то нет аппетита. Пойду к себе.
На маме лица нет, но так будет лучше.
Пусть выбросит из головы мысль, что сможет кого-то призвать к ответу или оторвать мудаку яйца, если он не захочет на мне жениться.
Платон может спать спокойно и за свои Фаберже не переживать.
Душ, свежая одежда и родная постель — мой маршрут не требует особого мыслительного процесса, тем более голова с каждой минутой болит только сильнее.
Я собиралась позвонить Юле, рассказать хотя бы часть правды о вчерашнем, потому что и так завралась, но сил на еще один тяжелый разговор у меня просто нет.
Падаю в постель и тут же проваливаюсь в сон.
По закону подлости снится мне снова Платон.
И на этот раз никакой будильник не мешает нам достигнуть пика.
Так что просыпаюсь в поту, со сбившимся дыханием. С колотящимся в груди сердцем и невыносимой пульсацией ниже живота.
