В таком состоянии я точно не готов думать о том, что будет после. Сначала я хочу увидеть ее голой.
— Если и буду жалеть, то только о том, как бездарно мы тратим свободное время, которого у меня и так мало. Так что скажешь?
Улыбается, и я впервые слышу ее смех. Тихий, счастливый, искренний. Совсем не похожий на тот, когда женщина готова смеяться даже над самой плохой шуткой, лишь бы я оплатил ее коктейли.
Потом кивает.
Быстро, едва заметно. Я бы не увидел, если бы не смотрел на нее бесцеремонно, раздевая одним только взглядом.
Но кивка мне мало.
— Ты должна озвучить свое согласие.
— Я хочу тебя, — выдыхает она. — Поехали.
__________
* Оксана — мать Кости. Зарождение и разрыв ее отношений с Платоном подробно описывались в романе ""Сводные"".
Глава 2. Незнакомка в отеле
— Только сначала мне нужно забрать свою куртку, — Девушка натягивает рукава красного свитера, пряча в них озябшие пальцы. — Подождешь?
До меня впервые доходит, что она и вправду полураздета. Будто выбежала из здания аэропорта, чтобы встретить кого-то на улице.
Но не меня же она тут ждала? А кого тогда?
Впрочем, не мое дело. Я поймал ее первым.
— Я буду тут, иди, — киваю.
Она бросает последний недоверчивый взгляд, будто это я скорее сбегу, а не она, и почти бегом возвращается в аэропорт.
Хмыкаю. Скорее девчонка может не вернуться, чем я передумаю везти ее в отель. Будет жаль, конечно, если она передумает, но с этим ничего не попишешь. Я не принуждаю к сексу.
А пока мне надо уладить собственные дела.
Достаю телефон и набираю один из последних вызовов. Сразу же, как прекращаются гудки в трубке, произношу:
— Не произноси моего имени вслух, Костя. Особенно, если Юля рядом.
— Кхм… — откашливается Костя. — Так… И что вам надо?
Реакция у него хорошая, хотя и не во всем. Сына же он ей сделал.
— Мне нужно, чтобы ты взял ключи от «Форда» и приехал в аэропорт. Забрал Лею и ее мать.
— Что?! Но вы же обещали…
— Планы изменились, — отрезаю. — И вообще я не должен отчитываться перед тобой.
В трубке раздается шорох, и я отодвигаю телефон от уха. Костя, похоже, прижимает телефон к груди и куда-то выбегает.
На смену бесконечной песне о «Синем тракторе» приходит тишина.
— А что я скажу Юле? — шипит он.
— Придумай что-нибудь.
— Вы же знаете, что я ей не вру!
Поразительно стойкий малый. Когда-то заврался настолько, что дал себе слово никогда не врать моей дочери, и теперь никогда не забывает об этом.
