Будет здесь когда-нибудь и свет, и мебель… Дом очень классный.
— Не надо. Я все еще злюсь на отца, — предупреждает Юля.
Ясно. Значит, с комплиментами дому лучше подождать. А про балдахин и одноместную кровать вообще не рассказывать.
— А на меня?
— Наверное, нет. Ты не выбирала, в кого влюбляться. Я помню твои слова. И ты ведь… хотела разлюбить его, правда? Ты честно пыталась заводить отношения с другими в Израиле.
— Да, было дело.
— И я помню, как тебе было больно, когда он был с другими… Так что, знаешь… За тебя я рада.
Честно. За него тоже. И хорошо, что он здоров и на этот раз пронесло… Но за все остальное! Ууу, как вспомню!
— Он бывает невыносимым, — соглашаюсь.
— Сущим Дьяволом!
— Да, я сама иногда убить его готова голыми руками.
Особенно когда он смотрит на меня таким взглядом, что я готова взлететь на месте, но молчит.
— Но ты его все равно не разлюбила? Несмотря на все это?! Ты столько лет о нем мечтала, а теперь вы вместе. И как? Ну, знаешь, как иногда бывает, когда сохнешь по кому-то годами, а потом бац — и все, разочаровалась!
— Тебе-то откуда знать, как это бывает, — смеюсь.
— С этого места поподробней! — кричит Костя откуда-то издали. — По кому это ты годами сохла?
Юля, видимо, отошла от мужа, но тот все равно все услышал. Неудивительно, живут они теперь в однушке втроем. Там при всем желании особо спрятаться негде.
— Расслабься! — кричит Юля Косте, а потом сразу мне: — Девочки на балете рассказывают. Я-то, конечно, не знаю.
Я Костю сразу полюбила и как-то… уже не представляю своей жизни без него.
Слышу шорох и звонкий поцелуй.
— Ладно, так и быть не буду пересаливать твой шпинат, — ворчит Костя.
Слышу знакомый стук ножа, шипение масла на сковороде. Потом звуки приглушаются. Юля опять ушла от мужа, чтобы поговорить.
— Как я по вам обоим соскучилась… — выдыхаю. — И по Егору тоже. А еще я очень за тебя рада, Юль. Честно.
Вместо звуков кухни раздается писк игрушек. Наверное, Юля села ближе к сыну.
— Знаешь, я тоже рада, что ты все-таки смогла обрести счастье. Ты так боролась за него, Лея… Так упрямо твердила, что никого другого мужчины для тебя не существует. Надеюсь, мой отец это ценит. Если нет… Черт, я сама его прикопаю на том дворе. В доме же есть двор, да? Он говорил, что есть.
— Ага. И елка. Огромная синяя ель. А горки!… Просто Диснейленд на заднем дворе, Платон превзошел сам себя. Егору обязательно понравится.
