Ничего такого, ничего такого же не случилось.
Ну почему я не могу радоваться, когда уже получила больше, чем мечтала? Почему мне все равно недостаточно того, что у меня есть?
После чая мне становится жарко, а может, это закипает ярость. Хотя больше похоже на невысказанные признания. Они, как забытые угли, тлеют в моей душе, и один случайный сквозняк может разжечь их и привести к катастрофе.
Платон тоже доел. Он чувствует меня, не знаю как, но ему достаточно быстрого взгляда на мое лицо, чтобы понять, когда мое настроение меняется.
Хотя мы все равно о чем-то продолжаем говорить, но все это фон. Помехи. Как включенное радио. Невысказанные слова, как невидимая паучья паутина, свисают вокруг нас, обвивая в кокон.
Я боялась признаться. Столько лет молчала… А теперь больше всего на свете, осмелев и сказав, что готова ради него остаться в России, я хочу признаваться ему. Говорить о своей любви к нему. Постоянно.
«С новым годом… Я люблю тебя».
«Приятного аппетита… Я люблю тебя».
«С добрым утром… И, кстати, сегодня я люблю тебя еще сильнее».
Вместо этого, стиснув зубы, выбрасываю одноразовую посуду, а продукты убираю в холодильник.
За окном темнеет, но на кухне нет света. Только свечи, которые мы привезли с собой. Это огромный пустой и тихий дом, полный в нашем распоряжении.
И в котором невыносимо жарко.
— Сколько градусов ты поставил? — бросаю взгляд на термостат.
— Достаточно, чтобы ты не замерзла, когда будешь лежать голой на этой мраморной столешнице.
Он подхватывает меня за талию и усаживает на столешницу, на которой мы только что ужинали.
— Лея, ты слишком громко думаешь… — его губы проходят по моей щеке, опускаются на шею. — Не надо…
— Но я…
Люблю тебя.
Нельзя. Не надо говорить ему это.
— Тогда сделай так, чтобы я перестала думать.
Хотя бы сегодня.
Глава 42
Меня будит жужжание телефона, и в первую секунду после пробуждения я никак не могу понять, где это я оказалась и что это за пустая спальня с одной только огромной кроватью посередине.
А ведь живу здесь целую неделю.
Телефон на бесшумном режиме елозит по полу, так как ни прикроватных тумб, ни стульев все еще нет. Я эту тему не поднимаю, а Платон вроде как нехватки мебели никак не ощущает.
В полумраке кое-как хватаю телефон за край, но вместо того, чтобы вытащить, неаккуратным движением отправляю под кровать. Вылезаю из-под одеяла, припадаю к полу и все-таки достаю проклятый кусок пластика.
Платон все еще спит. Неудивительно.
