— Что? — обалдело переспрашивает она.
— Я сказал, отнеси обратно. Оставишь их еще где-нибудь, как их потом искать? Ты же здесь больше не живешь.
Ущипните меня.
Оксана в замешательстве смотрит на Платона, а потом все-таки ретируется. На этот раз она хлопает дверью так, что я вздрагиваю.
— Знаешь, Кость, — задумчиво произносит Платон, — надо бы сделать так, чтобы следующая встреча с бабушкой прошла не раньше Нового года.
— Но сейчас только ноябрь…
Ответить Платон не успевает. У него снова звонит телефон.
Взглядом Платон указывает на выход. Он все еще спешит.
Натягиваю на себя куртку, сапоги и подхватываю рюкзак. Платон держит для меня лифт. Мы заходим внутрь. Этажи быстро сменяют друг друга.
— Да, сейчас буду, — Платон с тяжелым вздохом отключает звонок и переводит взгляд на меня.
— Она все поняла, — произношу тихо.
Он пожимает плечами, обнимает меня за талию и притягивает к себе.
Накрывает мои губы, целует так, что у меня подгибаются колени, но лифт бессердечно возвещает о том, что мы прибыли на первый этаж.
Когда мы все-таки садимся в машину, мне звонит Юля. Рингтон играет и играет, и Платон смотрит на меня через плечо.
— Собираешься избегать ее?
Стиснув зубы, нажимаю «ответить».
— Привет Лю! Как дела?
— Костя занят, папа не отвечает… — жалуется она. — Мне так скучно, Лея! День только начался, а я уже и книжку читала, и ела трижды. Если я не найду, чем заняться, бабушка снова позовет меня к столу! Поговори хоть ты со мной. Спаси мою талию! Например, как дела на личном фронте?
Оглядываюсь на Платона.
— Эээ, Юль, я сейчас домой только еду, давай чуть позже.
— Домой?! — вопит она в трубке. — Середина дня, а ты только едешь? Откуда? Где ты провела ночь?!
Черт, я же говорила, что буду дома ночевать, чтобы брату компанию составить.
— Лея, не увиливай от ответа! — громогласно вещает Юля. — Неужели ты смогла? Смогла опять переспать с ним?!
Платона вдруг отбирает у меня трубку.
— Юль, вообще-то Лея у нас дома ночь провела… Не мучай ее сейчас, Лее надо выспаться.
Накормить твоего сына смесью оказалось не так просто, как нам всем казалось.
В трубке могильная тишина.
Мой желудок сжимается до размеров горошины.
— Папа? — уточняет Юля.
— Он самый. Рад, что ты меня еще узнаешь, дочь.
Не верю, что Платону удастся провести дочь вокруг пальца. С другой стороны, ну не признаваться же в таком по телефону?
Платон возвращает мне трубку.
— Да? — хрипло отзываюсь.
