Я едва сдержала нервный смешок. Глебу, видимо, было достаточно услышанного и он ретировался к сыну, пробормотав что-то вроде «надо взглянуть на конструкторы».
Я же прошла на кухню и мама последовала за мной. Она ничего не сказала, лишь только вопросительно приподняла бровь, на что я покачала головой и принялась варить кофе.
– Нет, это не примирение, – тихо проговорила, ставя турку на плиту.
– Это только твое дело, Оленька, – спокойно ответила мама. – Ты знаешь, что я на твоей стороне. И твой муж это тоже, как я надеюсь, уяснил.
Она повысила голос, а я хихикнула. Последняя фраза наверняка донеслась до Ланского. У них с Тео даже все затихло, правда ненадолго. Сын вновь стал что-то щебетать, Глеб – отвечать ему и объяснять какие-то вещи.
Как часто Ланской возился вот так же с сыном, когда у них обоих был свой мир, в который я не лезла! От воспоминаний об этом внутри все болезненно сжалось.
– Спасибо, мам, – поблагодарила, повернувшись к родительнице.
Она стащила фартук через голову и, ополоснув руки и вытерев их о кухонное полотенце, ответила:
– Не за что благодарить.
Пойду спасу Феденьку. Ну или Глеба. А то и обоих вместе.
Она улыбнулась и пошла к Ланскому с Теодором, я же, вздохнув, принялась доваривать кофе и ждать мужа.
– Не только не прогнала, но еще и кофе напоишь? – так начал разговор Глеб, устроившись за столом, когда мама и Тео занялись играми.
– Ну, нам как-то нужно налаживать общение. Ради сына, – откликнулась, разлив напиток по чашкам и сев напротив Ланского.
– Только ради него? – вскинул бровь муж, пряча горькую улыбку за первым глотком.
– А разве есть, ради кого еще? – уточнила я.
– Ради нас, – тут же с жаром откликнулся Глеб.
Я побарабанила пальцами по столу. Наверно, не стоило сейчас открывать душу перед тем человеком, который в нее смачно плюнул, но… Но я задала себе один-единственный вопрос – станет ли мне легче, если удержу все в себе? Будет ли мне так спокойнее? Ответ был очевидным.
– Тогда давай я просто озвучу произошедшее, как его вижу я. Точнее, как все случилось со мной.
А ты можешь вставлять ремарки, но если все вновь перетечет в спор или ссору – мы тут же заканчиваем. И ты идешь домой. Или к маме. Или к Божене – мне плевать.
Конечно, я солгала. Уж как раз равнодушия по отношению к походам Глеба к Вымени у меня не было. Но Ланскому об этом знать было необязательно.
– У меня нет ничего с Боженой. И не было. Я же говорил…
– Пока приму это за ремарку, – оборвала мужа, подняв руку.
Ланской тут же притих.
