Последние три года мы много путешествовали, решив, что хотим насладиться друг другом, сыновьями и тем временем, когда мальчишки не будут привязаны к школе. Теодору было уже шесть, Робу – шел четвертый год. Дети не доставляли нам никаких хлопот, а мы с Глебом работали дистанционно. В общем и целом, жизнь сейчас походила на сказку, в которой Ланской окружил меня такой заботой, что я порой даже подумывала, не завести ли привычку сбегать от него раз в неделю в какое-нибудь кафе.
Римма Феликсовна вовсю наслаждалась своей новой жизнью тоже.
О ней мы слышали ровно раз в неделю в десятиминутном отчете, который выдавала нам свекровь. Моя мама приезжала к нам, когда я звала ее, чтобы она помогла с мальчишками, но это случалось все реже и реже. Потому что мы с Глебом справлялись сами. Порой даже казалось, что именно Ланской проводит с сыновьями в разы больше времени, чем я.
– У меня плюс четыре килограмма, – мрачно сказала я Глебу, отойдя к стопке выглаженного детского белья, которое дожидалось момента, когда я разложу его по комодам.
– И? – уточнил Ланской, что вызвало внутри вспышку неконтролируемой злости.
– Без «и»! – отрезала, взявшись за кофты Тео и Роба.
Отчаянно хотелось плакать. И еще сказать мужу, что если он вдруг заявит мне, что я распустилась, то пойдет в пешее эротическое далеко и надолго. Если, конечно, сможет, после того, как я приложу его скалкой.
– Оль… Похоже, в этот раз у нас будет девочка, – мягко рассмеявшись, сказал Ланской, проведя руками по моим плечам.
Я сначала застыла, а потом резко обернулась к мужу и окинула его ничего не понимающим взглядом.
– Что?
– На этот раз у нас точно будет девочка, – более уверенно проговорил Глеб, и теперь уже я не удержалась и широко улыбнулась.
А внутри разлилось тепло. Ну, конечно. Задержка, лишний вес… а эта соленая рыба, при мысли о которой сейчас захотелось вовсе не ее, а ведро мороженого.
– Мама будет счастлива, когда я попрошу ее чаще приезжать к нам, – сказала я, оказываясь в объятиях мужа.
– Это точно. Она уже сетовала, что становится ненужно. Зови ее к нам уже сейчас, пусть начинает помогать. Останемся здесь, а через полгода вернемся домой. Сначала – рожать, потом – отправлять Тео в школу, – поцеловав меня с щемящей нежностью сказал Ланской.
Я прижалась к нему крепче и вдохнула самый родной на свете аромат. Раздражение исчезло, а на душе разлилось умиротворение, какого не ощущала уже очень давно.
Я была счастлива.
P.S. Глеб был прав.
