Уолдрон расплылся в натянутой улыбке:
— Ну-с, раз уж конфликт исчерпан, то полагаю, что можно перейти к…
— Кто сказал вам, что мы с его светлостью пришли к согласию? Долго вы еще будете решать за меня, господин директор?
— Леди Винтер…
— Думаю, сейчас моя очередь диктовать условия, и вы, к сожалению, не вправе им противиться. Не волнуйтесь, ничего сверхъестественного от вас мне не нужно.
— А вот и чай с пирожными! — секретарь влетел в кабинет с полным подносом посуды и разрушил образовавшуюся после моих слов тяжелую атмосферу.
— Спасибо, Жак, — поблагодарил директор отрешенно. Мысли его сейчас были в другом месте.
Я пригубила чай и откусила предложенный десерт. Настроение заметно улучшилось. Кроме меня к принесенному Жаком подносу не притронулся никто.
Как же сладко и вкусно!
Я никуда не торопилась. Пока не доела пирожное до конца и слова не проронила под наблюдающими за мной словно коршуны взглядами благородных аристократов.
Отряхнула руки и облизнулась.
— Прежде всего я бы хотела публичных извинений Скотта перед всей школой.
Брат резко вскинул голову, когда я произнесла эту фразу вслух. Я не могла понять значение его обращенного на меня взгляда, но его зеленые глаза, выглядевшие до этого потускневшими, вдруг заблестели.
Все ученики академии из благородных семей. И все они в курсе того, как здесь обращались с Томасом. А многие, наверняка не только Скотт и его банда, тоже участвовали. Пусть видят, что это не прошло бесследно и знают, что сколь бы высок не был статус, издеваться над моим братом не позволено никому.
"
"Ну, а второй причиной было то, что дети когда-нибудь вырастут, и из общества дворянского им никуда не деться. Мне не улыбалось, что и через десять-двадцать лет будут ходить шепотки о том, что когда-то с Томасом Винтером обращались как с игрушкой для битья.
Герцог поджал губы, но смолчал.
Да, молчи. Каждое твое слово может быть использовано против тебя. Ведь у меня при себе «артефакт».
— Также я бы хотела, чтобы свои извинения Томасу и его семье принесла сама академия.
Как директор, вы понимаете, что представителем школы будете именно вы.
Уолдрон кивнул.
— А сейчас я попрошу вас оставить меня с братом наедине. Ненадолго.
Как говорится, наглость — наглость второе счастье.
И мое счастье для присутствующих сейчас было в приоритете, ибо все они молча потянулись прочь из кабинета директора. Даже толики удивления или протеста не было.
— Томас, — позвала я, когда дверь за Уолдроном тихо закрылась, и мы остались вдвоем.
