А, и еще… — позволила себе снова расплыться в улыбке, отчего сэр Роджер вздрогнул, бедняжка, — с тех самых пор, как я переступила порог академии, я активировала записывающий артефакт, так, на всякий случай. Все-таки я леди, одна, без защиты, на территории мужчин… Это подойдет в качестве доказательства?
Состроила из себя глупышку, какой они меня считали до этих пор.
Получите-распишитесь. В следующий раз, сто раз подумают, прежде чем говорить. Это я здесь права, и это они должны передо мной извиниться и молить о пощаде.
Не наоборот.
Мужчины осмотрели меня с головы до ног.
С собой у меня не было даже сумочки. Я примчалась сюда налегке. Взгляды мужчин остановились на одном стратегическом месте пониже ключиц — известном благодаря тому, что многие женщины используют его как место для хранения — где можно было бы спрятать артефакт.
Директор побледнел. Он все понял.
Да, даже если бы вы и могли отобрать у меня устройство, это было бы невозможно сделать без обвинений о нанесении леди оскорбления.
А данная статья в зависимости от тяжести преступления предполагала в том числе казнь, что, конечно, не сравниться с наказанием за невыполнение своих обязанностей.
И хотя слова об артефакте были сущим блефом, присутствующие в кабинете люди этого знать не могли.
Герцог изменился в лице.
— Леди Винтер, это ведь всего лишь детские шалости! Скотт не имел ничего такого в виду! Верно, сын?!
— Что? — не понял юноша, нахмурившись с недоумением на отца.
— Балбес! Леди Винтер, мальчишки в переходном возрасте часто ведут себя безрассудно, вам, как леди, это понять сложно, поэтому…
Вот те на!
Как могут измениться люди из-за парочки угроз!
Смотреть сейчас на заискивающего передо мной герцога было одним удовольствием.
Даже актеры на сцене театра не могут так быстро менять лица, как делал это он.
Старший сын герцога уже не мог смотреть прямо от стыда. Даже жаль его стало. Но он и слова поперек отца не может вставить. Сначала молчал, когда герцог распинался о моем наряде, а сейчас молчит, когда он принялся отвешивать мне лести и давить на жалость.
Лекарь и Роджер наблюдали за этим представлением молча, но с неподдельным интересом в глазах.
Скотт и его дружки совсем скуксились, явно не понимая, отчего вдруг они стали виноватыми, и сам герцог вдруг лебезит перед сестрой Томаса.
Только настоящая невиновная сторона — мой младший брат — продолжал избегать моего взгляда и рассматривал пол под ногами.
