"
"Удивительно, как рядом с ним можно расслабиться. Я всегда ратовала за равноправие полов, за то, что женщины и мужчины должны быть одинаково сильными. Не то чтобы я в объятиях Зернова резко уверовала в учение мудроженственности и побежала покупать юбки в пол, чтобы прокачивать женскую энергию в служение мужчине. Нет, конечно, это всё считаю бредом. Но вот здесь, с ним, я могу просто выдохнуть. Прикрыть глаза и расслабиться. Побыть женщиной, побыть слабой, не получив на голову назиданий и поучений.
— Надеюсь, ты сумку не разбирала?
— Захар, — отстраняюсь, посмотреть ему в лицо не решаюсь сперва, но потом всё же поднимаю глаза.
— Я не знаю, как и к чему мы идём, но, думаю, мне лучше пока пожить дома. Сегодняшний день это показал. Пойми меня, пожалуйста.
Затаиваю дыхание. Вот-вот и всё то ощущение расслабленности и защищённости рухнет, расколовшись об обиду и непонимание. Неужели не поймёт, почему я так поступаю? Мне трудно объяснить словами.
— Хорошо, — лёгкая улыбка трогает губы, но взгляд остаётся серьёзным.
— Но если ты будешь приезжать как можно чаще или даже не уезжать, я буду очень рада, — тянусь теперь сама к его губам.
— Я попробую, — отвечает, подхватывая игру.
И мы снова целуемся. Даже больше играем в поцелуй, если это так можно назвать. Прихватываем губы друг друга, играем языками, даже один раз выходит случайно стукнуться зубами. Как подростки, ей Богу.
— Может, войдёшь уже? — спохватываюсь, понимаю, что целуемся мы почти на лестничной площадке с открытой дверью.
Зернов входит и прикрывает дверь, сбрасывает кроссовки и вешает куртку на крючок.
А я так жадно наблюдаю за каждым его движением. Чувствую, как он прорастает в меня, вытесняя горечь, что осталась после ухода мужа. Как развеиваются слои усталости от одиночества. Наверное, это Провидение, что отцом моего ребёнка суждено стать именно ему.
— Ты так смотришь, — замечает он, повернувшись ко мне и натолкнувшись на мой взгляд.
— Тебе неприятно?
— Шутишь? — поднимает бровь, подходя ближе и мягко оттесняя меня к стене.
— Ты же как магнит.
Мужские пальцы мягко скользят мне в волосы и нежно откидывают голову назад. Зернов снова целует меня, погружая в невесомую негу. Так трепетно и нежно, что мне кажется, я сейчас расплавлюсь как масло на солнышке.
И градус поцелуя растёт. Само так получается, непреднамеренно. В ноги идёт жар, а в груди становится щекотно. Дыхание углубляется, и не только моё.
— Надо тормозить, — Захар упирается своим лбом в мой. — Тебе нельзя, Вика.
