— Помню, — шепчу в ответ. — А ты… тебе ведь можно.
От него исходит умопомрачительный запах. Такой мужской и манящий. С ума сойти.
Я веду носом по его шее, как раз там, где пульсирует жилка. Скольжу ладонями по груди и вниз, но он перехватывает мои запястья и мягко отстраняет.
— Сейчас это было бы жестоко с моей стороны. Подождём середины второго триместра.
— Звучит как обещание.
— Если будешь послушной девочкой, — улыбается.
Я тоже в ответ улыбаюсь. Мне нравится эта игра.
— Это предпочтение?
— Это мотивация, чтобы сейчас уколов не боялась.
— А ты умеешь мотивировать, Зернов.
Уже было сильно накалившаяся атмосфера, плавно и легко остывает. Без жестокого облома, но с мягким обещанием.
— Может, хоть поедим? — предлагаю, совершенно не желая, чтобы он сейчас ушёл.
— Давай. А потом к морю? Я сто лет не был на набережной. Сегодня не сильно ветрено.
— С удовольствием.
Когда я вообще последний раз гуляла у моря? Вижу его вдалеке из окна офиса, но вот так, чтобы под ногами да мелкие солёные брызги в лицо, уже и забыла.
Я быстро сотворяю съестное, а Захар сетует, что то, что так умопомрачительно пахло, когда он днём вернулся к себе в квартиру, там и осталось. Обещает, что обязательно попробует.
Мы едим, болтая обо всём на свете. От погоды до подозрительно притихшего в последние годы Йеллоустоуна. В воздухе витает что-то такое лёгкое, воздушное, вдохновляющее. Вот как в счастливых семьях перед новым годом.
Я одеваюсь теплее, и мы едем к морю. Даже не на набережную, а на пляж.
Я думала, «Русалочка» сейчас тиха и безжизненна, но это не так. Даже сегодня, в разгар буднего дня народу тут достаточно. Свадебная фотосессия, группа мамочек с детишками, немолодая пара. И даже есть один купающийся экстремал. Некоторых даже начало декабря не смущает, по-видимому.
Галька тут мелкая, идти удобно, но я всё равно беру Захара под руку. Мне просто так хочется быть к нему как можно ближе.
Я прикрываю глаза и глубоко вдыхаю свежий морской воздух. Хочется облизать губы, чтобы понять, солёные они уже от мелких капелек, принесённых ветром, или ещё нет.
Хочется и молчать, и болтать. Просто чувствовать.
У Захара снова звонит телефон. К этому придётся привыкнуть. Он врач, от этого никуда не деться, даже если и в отпуске.
— Мама, — как-то уж совсем обречённо выдаёт он, увидев контакт.
— Так ответь.
— Привет, мам, — Захар прикладывает телефон к уху, но я помню его маму. Скорее всего, тут и шумоизоляционная комната не поможет.
