Так бывает: переспали, залетели. Это не гарантия, что у Зернова к Анне не может быть чувств.
И я не имею права лишать его возможности быть счастливым. Он ведь ответственный, хороший. Мы можем иметь общего ребёнка, но я не стану мешать его личному счастью. Не имею права и не хочу."
"Иду в выделенную мне комнату, достаю сумку и складываю туда свои вещи. Внутри что-то тянет и болезненно ноет. Горечь столь ощутима, что я чувствую её на языке. Наворачиваются слёзы и в груди неприятно сжимается, когда я представляю Захара с этой девушкой.
Как они едут в машине, как он помогает ей донести до номера чемодан, как мешкает в дверях. А потом её руки обвивают его шею, и вот их губы встречаются. Такие знакомые друг для друга.
Мы с ним не пара, но он чувствует ответственность, а я не хочу, чтобы ему было плохо.
Вызываю такси и прошу таксиста подняться.
— Я в положении, а у меня сумка. Я доплачу, — оформляю заказ. — По месту назначения тоже нужна будет помощь.
Машина приезжает уже через десять минут. Таксист поднимается и помогает мне с сумкой.
Ключи у Зернова есть, так что я просто захлопываю дверь и ухожу.
В такси снова чувствую, что глаза становятся влажными. Дурацкие гормоны! Мы с Зерновым взрослые люди, разберёмся, как сделать так, чтобы наша дочь чувствовала любовь обоих родителей. Для этого нам не обязательно быть вместе. Да мы и не были.
Достаю телефон и пишу Захару сообщение, некрасиво вот так молча сбегать.
«Захар, ты ничего мне не должен и ничем не обязан. Если ты любишь Анну, тебе не стоит от неё отказываться из-за наших обстоятельств.
Уверена, она тебя поймёт. Обещаю быть осторожной и по любому малейшему беспокойству связываться с Дариной»
Таксист поднимает сумку в мою квартиру, протягивает терминал для оплаты и уходит. Я прохожу внутрь квартиры и замираю у окна. Тут очень тихо. Я же все приборы отключила, даже холодильник. Непривычно, когда вот такая тишина — слишком сильно слышно, как бьётся собственное сердце.
За окном тоже всё будто замерло, стеклянное спокойствие и полная прозрачность в воздухе.
Но вдруг я замечаю, что в этой замершей тиши что-то начинает происходить. Одна за одной с неба мягко и тихо начинают опускаться снежинки. Лапастые, мохнатые, они не кружат и не летают, а просто тихо падают вниз и тут же превращаются в воду.
За столько лет в Сочи, я впервые вижу снег. Так непривычно.
Вздохнув, иду разбирать сумку, включаю в розетки электроприборы, завариваю цикорий. Он, оказывается, довольно вкусный и чем-то даже напоминает кофе.
