Мы чаи пили. С пирогами вот. С плюшками. Потом сказки рассказывали всякие. И книги читать ещё приносили. Но мама не особо… которые по науке ещё, то ладно, или сказки, или жития святых, а другие прятала. Говорила, что от чтения голова болеть будет сильно. И вовсе лопнуть может. Или мозги из ушей потекут.
Мда."
"Подозреваю, с образованием у этой чудесной женщины отношения были сложными. Зато понятно, отчего Савка такой… ребенок. Его таким сделали, заперев в одной комнате с мамкой, няньками и сказками.
— А нас батя порол, когда учиться отказывались… да и так… говорил, что без розги науки не бывает.
И что вырастем — спасибо скажем. Мамку так просто лупил… ну и одного раза чего-то приложил, видать, крепко, она и слегла. Там и вовсе… отошла.
Метелька, уже не дожидаясь приглашения, сунул руку в пакет. И запоздало поинтересовался:
— Возьму?
— Бери, — Савка забрал последний пряник. — А сам где? Ну, отец твой…
— Да сдох… прорыв случился. Ну, не у нас, а рядом. И вроде зачистили скоро, но потом сказали, что это зараза выхлестнулась.
Что там на местечковой мануфактурке чего-то не того сделали. То ли шкуры гнилые покупали, то ли артефакту ставили только для виду, которая заразу чистит. Дерьма и скопилось, а от него пошла гулять теневая чума. Многих выкосила… сперва малые померли, потом средний мой братец. А там батя слёг. Бредил… я один и остался.
Он руку стиснул в кулак.
— Синодники, как явились, то всё вроде и вычистили… вот… батина сестрица скоренько прилетела, хозяйствовать стала. Своих вон притянула.
А что, дом ладный, скотинка тоже была. Скотину зараза не берёт. Сперва я за нею и ходил, да ей же ж мало. Решила всё прибрать к рукам, а меня сюда. И врёт всем, что в обучение отправила. На мастера.
Тоже вполне обыкновенная история.
— Ничего, — Метелька скалится в темноту и голос его дрожит от ненависти. — Вот выучусь и вернусь… пущу ей петуха да красного, чтоб знала, как сирот обижать.
И Савка замирает от ужаса. Рот приоткрыл, кусок булки из него вывалился и… и не понимает, как можно так.
Для него эта ненависть дика.
Она пугает.
И Метелька тоже.
— Не трясись. Шучу, — тот спохватывается, что выболтал больше, чем надо бы. Только мы с Савкой понимаем, что он как раз не шутит.
И Метелька понимает, что мы понимаем.
Смотрит.
Момент тянется.
— Ты… — он всё-таки решается поверить. — Это… не болтай особо.
— Не буду, — пообещал Савка с превеликим облегчением. — Наверное, назад надо…
— Надо. А то и вправду… засиделись. Деньгами не свети. Вопросы появятся.
