Что-то похожее на пучок червей, перетянутых колечком. Кость… точно, кость. Вещи тусклые.
— Вот, — Савка вытаскивает квадратик, который кажется ярче прочих. — Этот… только слабо.
— А ещё?
— Ничего.
— А это вот? На, поглянь, — нам в руки суют кругляш, потом — червей, на ощупь оказавшихся кусками верёвки. — Это как?
— Никак, — Савка старается быть честным. И я его поддерживаю.
— Это ж верёвка висельника! Убийцы! — шипит Метелька и зарабатывает щелбан, но такой, для порядку, чтоб место своё знал.
— Всё равно, — Савка упрямо поджимает губы.
— Пустая…
— Клади, — мужик кивает и снова лезет в машину. На сей раз вытаскивает штуковину, похожую на небольшую кастрюльку. И с ручками. От штуки исходит слабое свечение, причём из нижней её части. А сверху тоже что-то есть. И мужик водит этой кастрюлькой над разложенными вещами, глубокомысленно цокая языком. Вот на иконке, на которую указал Савка, устройство слабо пикнуло.
— Точно… пустое… — Метелька искренне удивлён. А вот мужик скорее доволен. Проверка удалась? — Это же ж верное средство… это же ж…
Небось, его клок.
Или купленный, или добытый немалыми усилиями и отданный для эксперимента. Потому и обидно, что оказался амулет барахлом. И что теперь Савка об этом знает.
— Хорошо… — мужик смахивает все вещи обратно в коробку, которую суёт Метельке с коротким приказом: — Верни на место. А теперь ещё кой-чего глянь. Не боись. Мы своих не обижаем…
Савка, может, и поверил бы.
Да и… не свой он.
И близко.
Теперь из кабины появляется сверток, который даже сквозь ткань излучает силу.
И свёрток этот снова расстилают на капоте. Внутри нет той прежней россыпи.
Какой-то… кубик? Нет, скорее на шкатулку похоже, квадратную и высотой с палец. Грани гладкие, будто стеклянные. Нет, наощупь не определить.
Просто гладкие.
И рамочка… да, с сантиметр. Она тёмная. А то, что под этой рамочкой вот, светится. И ярко.
— Светится, — говорит Савка, убирая руку. — То, что внутри.
Мужик хмыкнул и коробку в сторону отодвинул. Следующий прямоугольник очень уж вида характерного.
Да и под пальцами чувствую металл, расписанный чеканкой. Камни опять же.
Икона?
Скорее всего.
Металл тусклый, а вот там, под ним, под драгоценным облачением будто искорка бьется. Слабая-слабая. Ей тяжко под металлом.
— Освободить надо, — Савка озвучивает мои мысли. — Сам оклад, он пустой, но вот икона… или оклад освятить надо. Намолить? Не знаю. Может, тогда получится. Сил в иконе было много, но раньше, давно. А теперь почти повышли.
