Хоть чужой жизнью в чужом теле, но ведь живу.
А ведь могу и полностью.
Мальчишка слабый. Что мешает просто подвинуть и занять это тело самому? Я сумею распорядиться даром. С моим-то опытом, с моею хваткой. Я их там всех…
Гоню мысль. Причём такое чувство, что мысль эта вроде бы моя, но не до конца, будто кто-то на ухо нашёптывает. Хрена. У меня к сладким посулам давно иммунитет. Но за мыслишку пытаюсь уцепиться, потому что одно дело — там, и другое — здесь.
Тень?
Если долго смотреть в себя, то чего только не увидишь.
Хоть бы и каплю тьмы, которая скрылась где-то там, в глубинах разума ли, души или просто воображения, опухолью подстёгнутого.
Вот, значит, ты какая.
Не успокоилась?
Я потянулся к ней, пытаясь ухватить скользкую каплю да и задавить её, потому что я-то ладно, но и Савке, чую, тоже шепчет. И тоже сладкое. Обещает, небось, славу и плюшки на завтрак. Мальчишка же и вправду слабый пока.
Станется…
Я её ухватил. А она дёрнулась, взвизгнула и скользнула куда-то, утягивая меня следом.
Переход?
Теперь иной.
Такой, будто… будто в дыру в заборе протянули, причём узкую, в которую чудом протиснулся. Но тень я не выпустил.
Савка.
И дыра в заборе наличествует. Забор натуральный, приютский, и дыра в нём видна слабым контуром.
— Чего стал, — шёпот подгоняет. — Давай, там люди ждут. А нам ещё возвращаться. Или ссышь, барчук?
Этот голос я узнаю.
И понимаю, что чего-то пропустил. Чего-то такого, весьма важного. А Савка пыхтит, наклоняется и лезет в эту самую дыру.
— Во, — отвечают ему.
— Молодец. А то я ж за тебя поручился!
Метелька в дыру скользит вьюном и, встав на корточки, озирается. А потом указывает куда-то.
— Нам туда. Недалече… не отставай, барчук.
— Савка, что происходит?
— Я… объясню… п-потом… т-тебя долго не было, — Савка, пытаясь не отстать, переходит на бег. Благо, бежать теперь ему легко. А Метелькина размытая фигура скользит впереди. И очевидно, что дорогу мальчишка знает неплохо.
Стало быть, не раз и не два ею пользовался. Да и дыра не сама собой появилась.
— Долго — это сколько. Не гони так, никуда он не денется.
— А…
— Если так возится, то ты ему нужен. Поэтому давай, спокойно. Дорога незнакомая, не хватало, чтоб оступился и ногу сломал. Ты ж мало что видишь.
Кроме Метелькиных следов, что на этой дороге отпечатываются серыми пятнышками. Стало быть, наш дар и на такое способен? Главное, что Савка с полуслова понимает и ступает по этим пятнышкам. Так бежать не очень удобно и мы переходим на шаг.
